Она сказала: «Все, кто знает меня, знают причину!» И я сказала: «Кто-нибудь вообще задавал вам этот вопрос?» Она сказала: «Нет, но спрашивать было не нужно». Тогда я сказала: «Но откуда вам известно, что они думают?» Но на вопрос надо отвечать. И она ответила. Но я так нервничала, что забыла ее ответ. Помню, что она говорила, что там умерщвляют душу и способность творить. Я тогда очень разволновалась. Она единственный раз показалась мне грозной.
По-разному. Временами даже раз или два в неделю, иногда раз в месяц, но никогда не реже. После смерти Фрэнка наши встречи сделались более частыми, я приходила только для того, чтобы поиграть с ней в скрабл, проведать, поговорить и узнать, как идут у нее дела.
Иногда просила, иногда я приходила сама, и мы решали, когда встретимся снова.
Мы разговаривали. Разговаривали, разговаривали, разговаривали и играли в скрабл. Когда у нее возникали какие-нибудь дела, например съемка фильма по роману
O нет. Только однажды она сказала мне нечто вроде того, когда мне пришлось уйти — обычно мы проводили вместе три часа — и я извинилась и сказала, что вынуждена уйти, поскольку у меня есть еще одно дело; тогда она сказала мне: «Но мы еще не успели поговорить о политике». То есть мы сыграли в скрабл, сделали дела, однако не успели поспорить.
Она была по-настоящему хорошим игроком. Мне доводилось играть в скрабл с оборонительно настроенными людьми, которые, увидев, что ты можешь занять интересный квадратик, блокировали его, а потом повторяли подобный ход снова и снова. Но мы с ней играли иначе. Мы всегда играли активно. Она всегда стремилась набрать как можно больше очков, и я тоже. Я получала удовольствие от игры, и мы всегда набирали очень много очков, в частности до 1162. Свои наилучшие результаты она записывала на коробке с игрой. Тот, кому досталась ее коробка, может посмотреть.
В зависимости от того, какие кому буквы доставались. Она играла в такую забавную разновидность скрабла. Вы могли взять пустышку и заменить ее той буквой, которую она заменяла. Иными словами, если вы использовали пустышку в качестве A — пустышек всего две — то тот, у кого была буква А, мог поставить ее на место пустышки, использовав последнюю в качестве нужной буквы.
Такой же, как всегда: дружелюбной, прямой, открытой, упорной соперницей. Она оставалась собой — Айн Рэнд.
Она всегда была открытой, понятной. Она ничего не делала украдкой, тишком; все было честно и прямо. Ты имел дело с тем человеком, которого видел.
Одной и той же, ведь это игра! Она проигрывала столь же непринужденно, как и выигрывала. Она не усматривала никакой разницы в том, выиграла она или проиграла, однако всегда играла на победу — как истинная спортсменка.
Многое. Мы смеялись за игрой в скрабл, когда выпадало забавное или очень уместное слово. Она была полна жизни.
В основном мы спорили на политические темы, играли в скрабл и занимались делами. Мы обе читали романы Агаты Кристи и восхищались ими.
Я сказала ей, что в них нравится лично мне, и она согласилась. Агата Кристи говорит в одной из своих книг: «Убийство логично только для одного ума». И поэтому выстраивала эту логику во всех своих произведениях. Это было всегда очевидно.
Да, как и сама Айн.
