Позвольте мне кое-что объяснить. Когда вы пишете портрет — в моей импрессионистской манере — вы увидите, что многие из мазков, между прочим, сделанных маслом, выглядят как пастель. Вы увидите также, что для того, чтобы изобразить тень, используется много красок, а не одна. Это и есть импрессионизм.
Прежде чем я начала, она спросила: «Что будем делать, если ваш портрет мне не понравится?» Я ответила: «В таком случае, вы его не берете и не платите за него. Ну, а если он не понравится мне самой, я его уничтожу». Она согласилась: «Это справедливо».
Когда она начала позировать, то прежде чем мы начали, сказала мне: «В моей внешности есть определенные черты, которые мне нравятся и которые не нравятся». Она приступила к подробностям, но я остановила ее и сказала: «Прошу вас простить меня, однако автором первого портрета должна быть я сама. Я понимаю вашу озабоченность, однако в данный момент это несущественно. Я могу написать еще один после того, как вы выразите мне все свои замечания после знакомства с первым, однако этот первый должна написать абсолютно непредвзятым образом, так сказать, от всего сердца». Она согласилась: «Честная позиция». А потом сказала одну вещь, которая очень удивила меня: «Кстати говоря, ошибались многие, даже знаменитые люди, поэтому не расстраивайтесь, если что-то выйдет не так». Она хотела проявить ко мне снисходительность, и это меня задело. Я ответила: «Ладно, приступим к делу».
Я неоднократно встречалась и разговаривала с ней, мы даже в какой-то мере дружили. Однако это не оказывало на меня никакого воздействия. Мы, люди, смотрим на других людей, при этом даже не замечая, темные глаза у них или светлые — мы не замечаем подробностей, потому что это наши друзья. Мы думаем о том, что говорим, но не о внешности наших собеседников. Я не изучала ее лицо до начала сеанса. Когда я приступила к работе, она очень сосредоточилась. Мои портреты отражают не только внешность, но и личность: что думает человек, что чувствует — я ставлю себя на место моих моделей.
Именно поэтому портрет до сих пор производит такое воздействие — потому что в точности отражает создавшееся у меня когда-то впечатление. Она была очень сильной женщиной в своих утверждениях и отрицаниях. Если ей что-то не нравилось, ничто не могло заставить ее изменить свое мнение. Как и в том случае, когда ей что-то нравилось. Она была очень решительной и уверенной в себе, не склонной ни к малейшей половинчатости. Это была действительно удивительная личность. Мы закончили портрет за один сеанс.
Совершенно верно.
Иногда мы переговаривались на какую-то тему, иногда она спрашивала меня о том, что я делаю. Я рассказывала, что ощущаю в ней прямоту и силу. Я выкладывала свои впечатления по мере их возникновения, не прерывая работы.
Когда я закончила, она встала, посмотрела и положила руку мне на плечо. Обняла меня и сказала: «Именно такой я воспринимаю себя».
Да. Она сказала: «Мне нравятся глаза — такими они кажутся и мне самой». Маленький штришок: она сказала, что хочет, чтобы я поправила контур ее губ, потому что не любит сентиментальности, и без нее будет более похожа на себя. Итак, я чуть изменила выражение ее губ, она сказала: «Это именно то, чего я хотела».
Ей понравилась заключенная в нем сила; а еще прямота и почти гипнотическая сила взгляда. При знакомстве с ней ты в первую очередь замечал эти глаза.
Техника в данном случае имела минимальное значение, главное заключалось в понимании личности, очень и очень значительной и сильной, имевшей собственную веру и верования, а также способной выразить их — в этом и заключается суть искусства. Важен не портрет как таковой, им может послужить и простая фотография. Портрет должен изображать личность представшего перед тобой человека. И это, на мой взгляд, удалось мне — даже теперь после всех прошедших лет, глядя на него, я ощущаю, что хорошо потрудилась.
