Сиюминутные, возникавшие по ходу дела, связанные с техникой живописного мастерства и образом мышления художника. Конечно же, мы беседовали и об интуиции, и о вдохновении, имевшемся у меня далеко не в изобилии, и она соглашалась со мной. Мне казалось, что внушительная часть живописного мастерства имеет вполне рациональное объяснение, и именно на этой основе полагал начало собственной технике, что представляло для нее особенный интерес.
Наши разговоры на сеансах были особенно увлекательными, и даже в моменты отдыха мы продолжали долгие дискуссии в отношении художественного мастерства, и я полагаю, что в то время она использовала наши разговоры в качестве информации, на основе которой формировала ряд собственных идей в отношении живописи и изобразительного искусства. По сути дела, она позировала полчаса, а затем мы разговаривали часа полтора. В какой-то момент она попросила присоединиться к нам искусствоведа Мэри Энн Рукавину [впоследствии Мэри Энн Сурс], которая, присутствуя при наших беседах, делала заметки. Ну а уже вечером либо я отправлялся в квартиру Айн, или она возвращалась в мою студию, после чего мы часами обсуждали живопись во всех ее аспектах. Я находился в привилегированном положении в том смысле, что мог описать то, что делал, с другой стороны мне противостоял непреклонный в своей стальной логике ум, оспаривавший каждый этап процесса. Айн хотела узнать по возможности все, что можно было сказать о рабочем процессе написания картины.
Мы обсуждали с ней Дега, которого она не любила за неопределенность его работ, каковую она связывала с неопределенностью мышления, с чем я напрочь не соглашался. Она полагала, что Сальвадор Дали, за исключением своей тематики, является образцом той разновидности художника, которой она восхищалась, так как рисовал — я запомнил ее реплику — «словно бы мы находимся в мире, лишенном пыли».
Откровенно говоря, после ряда бесед я разочаровался в них, потому что в отношении живописи мы были настроены на разную волну. На мой взгляд, она полагала, что все на свете должно было в той или иной мере ориентироваться на ее философию, однако живопись пользуется совершенно другим словарем, и в отношении предназначения живописи мы во многом существенно расходились.
Самовыражение: не более чем преодоление себя самого.
Наши разногласия в основном улаживались вполне дружелюбно, однако Айн была чрезвычайно настойчивым человеком. Взгляды свои она защищала со всем возможным рвением. Она все и всегда воспринимала очень и очень серьезно, что как раз мне и нравилось в ней. Все наши разговоры происходили в очень серьезной манере. Не во враждебной или грубой, однако на словах она не экономила. Если она не соглашалась с вами и считала, что вы в чем-то заблуждаетесь, то говорила об этом без всяких обиняков. Посему мне подчас приходилось следить за тем, что, а иногда и как говорю, потому что она была чрезвычайно чувствительна к любому нюансу, многие из которых ускользали от моего внимания до тех пор, пока она не стала указывать мне на мои ошибки.
Он мне нравится, особенно потому, что на нем изображена Айн. Я охотно воспользовался бы другой возможностью нарисовать ее. Я горжусь этим портретом.
Я подружился с Фрэнком и Айн, a также с различными близкими им людьми. Я тесно общался с Фрэнком и Айн примерно три или четыре года, a потом начал получать уйму корпоративных заказов, глав крупных компаний, таких как IBM и DuPont. Ей было особенно интересно узнать, насколько люди, портреты которых я писал, соответствуют нормам, установленным ею в романе
Естественным образом выдохлось. Я перебрался на 67-ю стрит, и после того мы не встречались. Пару раз я разговаривал с нею по телефону. И все. Я до сих пор придерживаюсь предложенной ею философии и воззрений, восхищаюсь написанными ею книгами, а также высказанными точками зрения.
Я считаю ее чрезвычайно одаренным человеком и полагаю себя в долгу перед ней за те идеи, которые она высказала в своей философии. Она пролила свет на куда большее количество вопросов, чем я готов поверить, и сделала это самым блистательным образом. Она была очень сильной личностью и оставила в моей жизни более глубокий след, чем многие из тех замечательных людей, с которыми я встречался. Я счастлив, что мне представилась возможность познакомиться с ней.
