Нет, если уж заводить речь о философии, Фрэнк не обнаруживал желания погружаться в ее глубины. Иногда ему приходилось это делать, но только когда он получал удовольствие, ибо такова была его личная философия. Это было нечто доставлявшее ему кое-что, и он полагал, что если будет счастливым, когда придет домой, то и у Айн будут основания для радости. Он был не противоположностью Айн, но, во всяком случае, очень отличным от нее человеком. Если она глубоко вникала в каждое действие — почему ты так сделал, каким образом ты это сделал, и с какой целью — он никогда не оспаривал того, что приносило ему удовольствие: «Отличная вещь, займемся ею».
Они нравились ей; она никогда не критиковала их и всегда гордилась ими.
Поскольку он занимался созидательной деятельностью и рисовал, не имея образцов для подражания, то есть созидал.
Нет, она принимала его целиком и полностью — таким, каким он был. Я редко встречала подобное увлечение партнером. Он не мог совершить ошибку. Она постоянно восхищалась его работами и поощряла его. Я никогда не слышала от нее критического замечания в его адрес.
Он сделан сангиной, мелками Конте. Я написала его портрет до того, как взялась рисовать Айн. Помню, что мы с ним подружились и как-то разговорились, и он сказал: «А знаешь, было бы неплохо, если бы ты нарисовала меня. Что скажешь?» Я ответила: «Ну, конечно». Начинали мы несколько несерьезно, однако портрет его я закончила. По прошествии какого-то времени ко мне явилась Айн и сказала: «Мне нравится твой стиль, ты опускаешь половину подробностей, однако личность на портрете вполне узнаваема». После чего заказала мне свой портрет.
Все, что мне нравилось в нем. Лицо его всегда было серьезным, однако на нем в любой момент могла появиться улыбка. Он всегда был ясен и приветлив. Фрэнк был одним из самых легких в общении людей на моей памяти.
Потому что, создавая свои портреты, я привлекаю внимание зрителя к некоторым чертам, оставляя все остальное его воображению. Если связывать слишком сильно, изображение становится как бы склеенным, потому что никто не способен передать в рисунке больше чем одно мгновение. Когда ты разговариваешь с человеком, его черты, вся внешность постоянно движется, меняется целиком. Никто не остается постоянным, неизменным; и я хочу запечатлеть это движение, это является частью искусства; и вы запечатлеваете движение, предоставив изображению достаточно свободы.
Он ему не просто понравился, он был очарован им. Он был заинтересован изобразительным искусством, эта тема глубоко занимала его. Портретов, подобных моему, ему не приходилось видеть. Я рисую совершенно особенным образом.
Айн Рэнд уже видела мои работы. И они ей нравились. Однажды она позвонила мне и сказала: «Мне хотелось бы, чтобы ты нарисовала мой портрет, который я могла бы помещать на обложки книг, если он мне понравится. Используя минимум средств, ты умеешь сказать очень многое. Мне не нравятся все эти во всех подробностях выписанные рисунки, однако ты пользуешься ограниченным количеством линий, и это мне нравится. Именно этого я хочу. Я намереваюсь заказать тебе свой портрет». После этого мы назначили дату, и она явилась ко мне в студию.
Это не совсем точное определение. Я имею в виду создаваемое художником впечатление. Кроме того, я пишу прерывистой линией. Здесь нет совмещения красок; изображение становится ярче, потому что оно прерывистое.
