Когда Рин научил ее читать, остальные дети из зависти прозвали Айну чернильной тряпкой и намного реже стали звать в свои игры. Да она и сама к тому моменту не больно хотела разделять их забавы – бить голубей из рогатки, плевать в коз, мериться, кто сильней разозлит Кривого Дуба. Чем старше Айна становилась, тем больше ей нравилось тихо сидеть вдали от всех, глядя на небо, собирать цветы и ягоды в лесу или читать украдкой, если случалось самое чудесное и Рин приносил ей настоящую книгу. Вот только год от года ей все реже выпадала возможность «бездельничать»: мать считала своим долгом поручить «этой блажной витунье» побольше дел – чтоб неповадно было жить в глупых грезах. При этом большой ласки от родительницы Айна не видала, а потому была убеждена, что скотница Мира считает ее самым бесполезным человеком в замке. С раннего детства она все время слышала о своей никчемности да о том, что лучше бы вместо нее родился еще один парень. Как будто в семье Миры было мало парней… Вон их сколько – четверо, один другого выше и сильней! Когда Айна была маленькой, они часто катали ее на плечах, не замечая птичьего веса. А потом, один за другим, ушли в город да нанялись в стражу. Там хорошо платили.
Сыновей мать любила, а дочь терпела. По малолетству Айна этого не понимала, думала, что все у них, как у других, обычно. Просто мама уж очень строга и вспыльчива, да только все равно ведь хорошая. Но пару месяцев назад Айна подслушала разговор, который разом все изменил.
«И чего ты, ма, так ее гоняешь, а? – спросил тогда Фед, самый старший из братьев, приехавший в гости на пару ночей. – Ну она ведь славная девчонка. Умная, добрая, работает хорошо. Вырастет – еще порадуешься на старости лет».
«А то ты не знаешь…»
Стоя за дверью их домишка, Айна не видела лица матери – только руки, устало теребившие шесть.
«Ну знаю, – обронил Фед. – Так и что? Она ж не виноватая».
«А я и не виню, сынок. Только всякий раз, как на нее смотрю, – рожу эту гнусную вижу. Ай, да тебе не понять! Ты сам, небось, такой же!»
Мать бросила пряжу и вышла из дома, не заметив Айну, замершую под дверью.
Тогда она все и поняла. Поняла, почему не похожа на братьев. Почему мать так странно смотрит на нее порой. И почему другие бабы в замке иногда шушукаются о чем-то и вдруг затихают, если видят дочку скотницы. Айна не была дурой. Знала, откуда берутся нежеланные дети.
А горше всего было от мысли, что ее прекрасный любимый отец вовсе не ее на самом деле. И пускай пивовара Эста уже несколько лет как забрали к себе добрые боги, но, когда он был здесь, то ни словом, ни делом ни разу не показал дочери, что она ему – чужая грязная кровь. Отец любил ее. Любил по-настоящему. Носил на руках, дарил смешные безделушки, внимательно слушал и говорил, что она красавица. И Айна ему верила.
Именно в тот день она решила уйти. Вот только дождаться бы подходящего случая! В замок почему-то давно не заезжали никакие бродячие музыканты и артисты. В последнее время на кухне поговаривали, что господин граф изрядно поплохел здоровьем и уже ничему не радуется. Правда это или нет, Айна не знала, да и не шибко ее волновали проблемы хозяина. Но вот без музыкантов и прочих акробатов было скучно. Она любила, когда эти дорожные люди заполняли своим скарбом замковый двор и давали представления не только в главной зале, но и на кухне для простолюдинов.
После того как молоко было старательно вытерто с каменного пола большой замковой кухни (сколько же добра пропало!), а тряпка прополоскана и вывешена на специальную жердь, Айна с грустью посмотрела на крепостную стену, над которой начали сгущаться тучи. Вновь подниматься туда она уже не стала – все равно скоро обед, а значит, надо помогать тетке Сане сначала накрывать на стол, а потом собирать посуду. И упаси боги не явиться в срок.
2
Ночью шел сильный дождь. Лупил в крошечные мутные оконца каменной пристройки под стеной, где, подобно остальным работникам замка, жили Айна и ее мать. В небе гремело так, что на скотном дворе орала то одна животина, то другая.
Айна слушала грозу и думала про новорожденную телочку: как ей, наверное, страшно сейчас. А еще о том, что гораздо страшнее, когда вот так грохочет не над крышей крепкого дома, а над повозкой посреди степи. Сама она никогда не выбиралась из замка дальше ближайшего города, но ведь если идти к бродячим артистам, то, значит, жить почти под открытым небом.
Ежась под старым шерстяным одеялом, Айна пыталась понять, что ей страшней – ночная гроза без надежного крова или та жизнь, которая ждет дома. Она знала: еще год-другой – и мать сыщет ей жениха из местных, чтобы все как у людей. И чтобы избавиться наконец от нежеланной обузы. Кто это будет? Толстый Руса, братец Кривого Дуба? Или прыщавый урод Заяц? А может, мать и вовсе захочет отправить ее подальше от замка да найдет женишка из деревенских. Скорее всего. На что ей нелюбимая дочь под боком? Уж лучше заслать туда, где глаза видеть не будут.
