Как ни странно, но пластмассы, может быть, более всего виновны в возврате к традиционным материалам. Для большинства людей пластмассы представляются совершенно холодными, твердыми, гладкими и блестящими материалами просто потому, что проектировщики применяют их таким образом и абсолютно не разрабатывают таких свойств, как теплота, фактурность и цветонасыщенность.
Однако есть и исключения, есть проектировщики и скульпторы, которые понимают природу пластмасс и уже намечают путь, по которому нам нужно идти.
Среди них выделяется Уильям Митчелл, специализирующийся по большим декоративным стенам, облицовочным стеновым панелям и потолкам. Он считает, что многие проекты в настоящее время создают сверхклинический и стерильный эффект, и утверждает, что пластмассы могут помочь вернуть эффект, вызываемый наиболее удачными образцами архитектуры времен Виктории и Эдуардов.
Работы Митчелла, выполненные как в бетоне, так и из пластмасс, так же роскошны, как «Дворец губернатора» майя-тольтеков в Ушмале, а некоторые даже достойны сравнения с памятником культуры ацтеков «Камень Солнца». Тут, вероятно, можно сделать два замечания: слишком часто он ограничивает свои задачи отделкой большой плоской панели, а не заставляет работать форму самой панели и, кроме того, для создания ощущения старины он часто использует отделку из поддельной бронзы и золота, вместо того чтобы создать это впечатление помощью самого материала. Однако я уверен, что его работы в последующие годы окажут значительное влияние не только на применение пластмасс в строительстве, но также на архитектуру вообще.
Совершенно другой подход к этому вопросу был продемонстрирован при строительстве электрической подстанции во Фресне, Франция, 1960 г. При сооружении этого небольшого строения были применены панели из стеклопластика, изготовленные на резиновых пресс-формах, которые были предварительно деформированы с тем, чтобы придать готовым изделиям вид кованого металла. Конструкция была запроектирована Женье, Ковальски и Мюэлем, являющимися авторами большого числа облицовочных панелей, основанных на той же технике.
Однако ни один из этих примеров не оказал пока заметного влияния на работу других архитекторов — в основном по причине укоренившегося страха перед украшениями, от которых отказываются во имя максимально чистого выражения формы.
Работы Джона Йохансена, возможно, оказывают довольно заметное влияние на свободную форму многих проектов и сооружений из пластмасс. В работах Шанеака, Паскаля и Клода Хаузерманн, Маневаля и многих других все еще можно ощутить влияние его выставочного павильона США в Загребе, его проекта лютеранской церкви в Норвиче, и особенно проекта дома для Уэстона (штат Коннектикут). Все они выполнены методом набрызга бетона и относятся к середине 50-х годов.
Почти все проектировщики пластмассовых сооружений испытали удовлетворение от «ваяния» пространственных конструкций, от манипулирования формами двоякой кривизны, от размышлений над формой конструкции и над тем, действительно ли необходим прямой угол при проектировании жилой среды.
Вывод, к которому можно прийти, как правило, отрицательный. Люди не прямоугольны, и кровати, ванны, стулья не обязательно должны быть прямоугольными. У нас в обиходе круглые, а не квадратные тарелки и кастрюли, и плиты, и шкафы тоже могут иметь криволинейные очертания.
Все чаще появляются проекты, наглядно доказывающие, что прямой угол не является идеальным ни в плане здания, ни в его конструкции, но в большинстве случаев такие проекты признаны не настолько удачными, чтобы их можно было пустить в массовое производство, а изготовление их на месте вручную непозволительно дорого. Тем не менее некоторые из них построены, а другие будут построены.
Однако на пути создания полностью скульптурной конструкции есть один камень преткновения, а именно — сила тяготения. Она предписывает чтобы во время передвижения люди стояли прямо, при ходьбе они находятся под прямым углом к земле. Это означает не только то, что внутренняя стена изогнутой оболочки может оказаться неприемлемой, из-за кривой перехода от пола к стене, но также и то, что для хождения нужна горизонтальная поверхность.
Но насколько она необходима? Разве мы обязательно спотыкаемся, когда попадаем на наклонный или иным образом измененный плоский пол, или же это следствие выработавшейся привычки? Мы спотыкаемся о неверно отсчитанную последнюю ступеньку лестницы, о неожиданную неровность пола, о слегка выступающий камень мостовой. Однако, как это ни странно, мы не спотыкаемся, когда идем по неровной почве на болоте или же в горах.
Может быть, мы просто привыкли ожидать в архитектуре плоскую горизонтальную поверхность для хождения, которая изменяется только за счет четко обозначенных лестничных маршей или пандусов? Если это так, то нельзя ли отойти от этого и распространить нашу «лепку» поверхности на пол и основание?