— Мне очень жаль, — ответил воин тоном, свидетельствовавшим об обратном. И добавил: — Все они лишились права на благородное обхождение и милосердие, подло напав на вас скопом. В этот момент честный поединок превратился в войну. А на войне нет места благородству.
Айрин хотела возразить, но всё, что она видела во время сражений в Лассисе, согласовывалось со словами незнакомца.
Воцарилась гнетущая тишина. Принцесса сердилась на рыцаря и на себя.
— Вы отлично владеете мечом, сударыня.
Рыцарь снял шлем с широкими нащёчниками, и Айрин увидела загорелое лицо кареглазого мужчины лет тридцати. Его челюсти покрывала густая тёмная щетина, а на правой скуле светлел длинный старый шрам, чуть тянувший вниз внешний угол глаза. Воин стянул подшлемник, показав влажные от пота каштановые волосы, опускавшиеся почти до широких плеч.
— Меня бы это не спасло без вашего вмешательства, — церемонно ответила принцесса. — Примите мою глубочайшую признательность…
— Я Дерел Ук-Мак, из рода Вид-Маков, — представился рыцарь.
— Айри из Лассиса, — решила не раскрывать себя принцесса.
— Рад служить, сударыня. — Воин оглядел поле боя. Его твёрдо очерченные губы раздвинулись в приятной, чуть лукавой улыбке. — Госпожа моя, я давно в пути и несколько поиздержался. С вашего позволения, погляжу, на заслуженные трофеи.
Без малейшего смущения рыцарь обшарил мертвецов. Забрав их оружие, вернулся к принцессе.
— Значит так, — деловым тоном сообщил он, — у нас два золотых, четырнадцать серебряных, сорок семь медяков, три коня и пять мечей, которые мы сумеем продать в городе. Конечно, ещё есть доспехи, но мне хватит и того, что можно унести в руках…
Принцесса, опешив, глядела, как он сноровисто делит незнакомые восьмиугольные монеты на две кучки.
— Это ваша законная добыча, сударыня, — Ук-Мак протянул ей деньги.
Айрин с сомнением поглядела в его ладонь. Лассиские рыцари после боя нередко оставляли себе броню и оружие побеждённых врагов, но никогда не обирали трупы. С другой стороны, ей очень нужны средства — хотя бы на еду.
— Ну же, — ободряюще улыбнулся рыцарь и ссыпал монеты ей в руку. — Куда вы направляетесь, Айри? Если нам по пути, избавимся от коня и мечей где-нибудь по дороге, а выручку разделим. Если же нет, придётся поделить оружие. А вот как быть с конём… Хотя, знаете что? Забирайте его себе. Вы заслужили это своей доблестью.
— Я еду к Монтальбанскому хребту, — принцесса не отводила взгляд от денег в руке, словно раздумывая, не вернуть ли их воину. — Он ведь где-то на северо-востоке?
Дерел Ук-Мак озадаченно посмотрел на неё.
— Никогда прежде не слышал этого названия, сударыня. А ближайшие горы лежат на юге, в двух месяцах пути отсюда.
Айрин впилась в него взглядом широко раскрытых глаз.
— Вы же не шутите со мной, господин Ук-Мак? Ведь это, — широким жестом она обвела окрестности, — Вайл?
Рыцарь непонимающе наморщил лоб.
— Наше королевство зовётся Эмайн, — медленно проговорил он. — А что такое — Вайл?
В большом зале маскргского замка шёл пир. Вдоль длинного стола, громко разговаривая и смеясь, сидели наряженные в бархат и шелка дворяне. Вокруг сновали слуги в жёлтых коттах, разнося пироги с мясом и рыбой, зажаренных целиком поросят, фаршированных фазанов, фрукты, щедро покрытое глазурью печенье… Гости отдавали должное мастерству поваров, отмечая, что хозяин не поскупился на драгоценные заморские приправы. Настоянные на травах вина лились рекой, а чёрное терпкое пиво закатывали в зал целыми бочонками. Принимая гостей, барон никогда не жалел денег и припасов. Каждый должен знать, что Стан-Киги способен позволить себе любую прихоть. И готов великодушно делиться с теми, кому благоволит.
Чтобы развлечь пирующих, в углу наигрывали весёлые мелодии арфист, трубач, барабанщик и два музыканта с виолами. Бодрые, временами фальшивые звуки музыки сливались со звоном серебряных кубков и стуком подносов, задорными выкриками жонглёров в причудливых нарядах, грызнёй своры собак, дерущихся из-за брошенных на пол объедков. По этой причине, сидевший на почётном возвышении хозяин замка не сразу услыхал слова пажа. Лишь после того, как юноша чуть ли не проорал сообщение в баронское ухо, Юрг Стан-Киги, нахмурившись, тяжело поднялся из кресла и вышел из зала. Его раздосадовала необходимость отвлечься от торжества, посвящённого победе над графом Рин-Раном, убитым в бою лично владельцем Маскрга.
В свои пятьдесят три года Стан-Киги сохранил физическую мощь и чудовищную энергию. Без труда обогнав юного слугу, он миновал изогнутый коридор, поднялся по лестнице и вошёл в богато обставленную комнату.
Изучающе оглядев шестерых мужчин, чьи лица отражали смятение и тревогу, барон приблизился к расположенному в алькове ложу. Откинув покрывало, безо всякого выражения посмотрел на бледное, измазанное засохшей кровью лицо мертвеца. Круто развернувшись, уставился на понурого рыцаря в жёлтой порванной накидке, стоявшего в центре напряжённо застывшей группы.
— Говори, — прорычал Стан-Киги.
