На время позабыв о сбежавшей пленнице, Герьёр наслаждался погоней. Низко пригнувшись к шее коня, так, что развевающаяся грива щекотала подбородок, маркиз ощущал запах пота, пропитавшего шерсть разгорячённого скакуна. И в тот миг он казался ему чудеснейшим на свете.
Позднее всё изменилось. Олень скрылся в чащобе, настроение маркиза окончательно испортилось и вонь лошадиного пота начала раздражать.
— Файок! — заорал Герьёр, останавливая коня и озираясь. — Где вы все, болваны?!
Вокруг царила тишина. За тихим шелестом листвы не слышалось ни голосов солдат, ни конского ржания.
— И почему мне служит такое дурачьё? — трагично воскликнул маркиз, пытаясь понять, куда ехать. — Где другие находят умную и расторопную челядь? За что боги меня обделили?
Выбрав направление, Герьёр кольнул бока скакуна шпорами:
— Вперёд, глупая тварь. Я заплатил за тебя кучу золота, а ты не сумел нагнать какого-то оленя!
Прянув ушами, конь послушно зашагал.
Неторопливо двигаясь по лесу, маркиз мало-помалу впадал в ярость. Его стражники словно растворились в воздухе. Как будто этих скотов не заботило, всё ли в порядке с их господином, не устал ли он, не желает ли есть или пить…
— Всех повешу и наберу новых, — злобно бормотал Герьёр. — Прилежных и усердных… И лес распоряжусь выкорчевать либо сжечь. Чтобы стало гладкое поле. Тогда ни одна красавица от меня не скроется, ни олень не убежит. А тебя, волчий корм, прикажу запороть, если тотчас не вывезешь меня куда надо! — пригрозил маркиз лошади.
Конь, не понимавший этих слов и привыкший к недовольному тону, преспокойно вышагивал по мхам и слежавшимся листьям, приводя хозяина в ещё большее бешенство.
Около полудня, изрядно попетляв меж деревьями, Герьёр услышал в отдалении голоса. Решив, что наконец нашёл свою стражу, маркиз, пылая гневом, ринулся вперёд. Выскочив на крохотную полянку, он обнаружил четверых мужиков, чинно рассевшихся вокруг тряпицы с разложенными поверх очищенными луковицами, ломтями хлеба и крупно нарезанными кусками жареного мяса. Незнакомцы не болтали, ели неторопливо и сосредоточенно, точно работники на ферме во время обеденного отдыха. По рукам то и дело ходил кожаный бурдюк, в котором плескалось разбавленное вино.
Увидев маркиза, один из мужиков удивлённо поднял брови.
— Виги заснул, что ли? Караульщик хренов… А ты, мил человек, — обратился он к Герьёру хриплым голосом, — иди своей дорогой, не буди лихо.
Лицо маркиза начало наливаться кровью.
— Обращайся к господину как следует, мужлан! Или желаешь отведать плетей?
— У меня господинов отродясь не водилось, — небрежно ответил хриплый. — Моё хозяйство за Паканхаком было, а тамошние земли никому, окромя свободных фермеров вовек не принадлежали.
— Зато здесь мои земли, холоп! — взъярился Герьёр.
— Ну дык, паши и сей, — лениво ухмыльнулся мужик.
Маркиз задохнулся:
— Ах ты… — он хватал воздух ртом, не в силах поверить, что какой-то бродяга позволяет себе так говорить с ним, полновластным владыкой Рейнсвика и его окрестностей. — Да я…
— Что — ты? — мужик с прищуром глянул на Герьёра. Поднявшись, подошёл, упёр грязные руки в бока. — Слышь, путник, добром прошу, езжай, куда ехал, покамест я терпения не потерял. Дай нам с товарищами душой отдохнуть, об жизни помыслить. Мы, знашь, вчера людей встретили, что напомнили нам, кем мы были да чем владели. А опосля пошли эти двое на смерть лютую, будто в трактир. Мы за здравие их пьём и за упокой разом. Не мешайся, исчезни…
У Герьёра задрожали губы:
— Теперь слушай меня ты, грязный висельник! Верно, ты безумен, что осмеливаешься так говорить со мной! Но даже безумие не спасёт от наказания! Я прикажу с тебя живого снять шкуру и сделать из неё попону для осла!
Мужик почесал спутанную бороду, глядя куда-то за спину маркиза. Хмыкнув, сплюнул:
— Ну и баламошный же ты.
— Сдохни, мразь! — рыцарь Алого Орла трясущейся рукой потянул из ножен короткий меч.
Замахнуться не успел — мощный удар поверг маркиза на землю.
— Где таскался, Виги? — с неодобрением поинтересовался хриплый.
— Да брюхо шо-то прихватило, — виновато ответил подоспевший дозорный, опуская дубину. — Пока в кустах сидел, этот просклизнул, шо твой уд в шлюхину дырку… Шо таперича с им делать бум?
Предводитель смерил взглядом силящегося подняться маркиза.
— Поучите уму-разуму, чтоб в иной раз к людям не приставал.
— Ты сёдни добрый, — усмехнулся Виги и пнул лежащего грязным стоптанным сапогом.
Оставив снедь и вино, подтянулись прочие разбойники. Окружив стонущего Герьёра, принялись бить так же, как ели: молча, неторопливо, сосредоточенно.
Последним, что увидел маркиз, прежде чем лишиться чувств, было лицо главаря, равнодушно наблюдавшего за происходящим.
