Поначалу хотел покинуть постоялый двор, куда его с другими небедными пострадавшими затащили после побоища. Но, поразмыслив, пришёл к выводу, что в тепле и сытости ожидать спасения куда приятнее, чем скитаясь по незнакомым дебрям. Поэтому маркиз ел, пил, отсыпался и жаловался лишь на отсутствие приличного вина.
Обслуживала владетеля Рейнсвика исключительно Лум: трактирщику Герьёр настрого запретил входить в комнату, заявив, что его воротит от вида подлой жирной морды. Несмотря на это, хозяин «Лиса» не терял надежды добраться до перстней, оставшихся у знатного гостя. Да и золотая цепь, висевшая на шее Герьёра тоже не ускользнула от алчных глаз толстяка. Пока же владелец постоялого двора довольствовался монетами, уплаченными маркизом за постой и заботу о коне. Он верил, что его час настанет, и заветный сундучок с сокровищами, надёжно схороненный в подполе, непременно пополнится новыми драгоценностями.
— Как полагаешь, золотко, что сейчас делается с этими милыми молодыми людьми? Живы ли они ещё? — с преувеличенно печальным вздохом поинтересовалась бабушка Мирга, ставя на стол ароматную кабанятину в клюквенном соусе.
— Ты спрашиваешь это каждый день по несколько раз, — недовольно выставил нижнюю челюсть колдун. — Если тебе действительно так интересно, используй магию. В отличие от тебя, я провидческим даром обделён.
— Будущее и настоящее — разные вещи, милый, — невозмутимо ответила старушка. — Да и разве тебе самому не любопытно? Совсем не переживаешь за этих двоих?
— А чего за них переживать? — слова Мирга прозвучали невнятно из-за мяса во рту. — Сама же сказала, что ждёт их недобрая участь… Да и без пророчеств ясно, что плохо кончат. С такими доблестными и благородными иначе не бывает.
— Знаешь, кого они мне напомнили? — продолжала гнуть свою линию женщина.
— Не начинай, — раздражённо предупредил колдун. — И вообще: дай спокойно поесть!
— Хорошо, золотко, — с глубокой грустью согласилась старушка. — Ни слова более не скажу, только…
— Хвала богам! — саркастично бросил Мирг.
— …подумай, как бы поступил, будь у тебя возможность уберечь Кэйтарайн и… Ильдвайна от их судьбы?
Лицо колдуна окаменело. Не глядя на бабушку, он встал и молча покинул кухню.
Оказавшись в лаборатории, Мирг раздражённо прошёлся между шкафами и столами. Остановившись возле алхимической печи, нервно почесал живот, оставляя на коже красные полосы. Сделав шаг, споткнулся о валявшиеся в ожидании переплавки части ларца Верлиса. Тяжёлый взгляд коротышки, опустившись, остановился на драконах, вырезанных на крышке.
Нозри Мирга раздулись. Массивный кусок металла с гербом Арда медленно взмыл в воздух, а затем с громким звоном врезался в стену, выбивая каменную крошку.
Колдун медленно выдохнул, потёр лоб ладонью. Пронизывая перемычки между пещерами, отправился в круглый зал с цветами. Тяжело плюхнувшись на замшелый выступ, уставился на вазу с васильками.
Солнечные лучи неторопливо скользили по отвесным стенам, превращаясь из белых в бледно-оранжевые, а потом алые. Затем на смену свету пришла чернота ночи, прибитая к небесам серебряными гвоздями. Ничего не замечая, Мирг сидел в той же позе, напоминая вырезанную из камня фигурку восточного божка.
Утром, с первыми всполохами зари, колдун вошёл на кухню. Старая ведунья уже растапливала печь.
— Меня не будет несколько дней, — нейтральным тоном сообщил Мирг. — Пойду на север в предгорья, пособираю целебные травы.
— Отчего именно туда?
— Горные — не чета равнинным. А некоторые и вовсе растут только там.
Выпрямившись, старушка внимательно оглядела внука. Заметив старую кожаную сумку, в которой он когда-то носил лекарственные снадобья больным, кивнула.
— Быть может, это ничего и не изменит, но Ланиара шепнула мне, что так будет лучше.
— Для кого? Несчастных бродяг с мечами? Или твоей бесполезной мягкосердой богини?
— Для тебя. — Выдержав скептичный взгляд колдуна, пояснила: — Мне не безразличны эти молодые люди, Ильдвайн. Но больше тревожусь я о тебе. Давеча ты сказал, что жизнь цветов, собранных в память о Кэйтарайн, застыла в одном моменте. Но разве то же самое не происходит с тобой, милый?
На несколько ударов сердца в помещении воцарилась напряжённая тишина.
— Нет. — Мирг поправил на плече широкую лямку сумки и, не оглядываясь, вышел.
Айрин пребывала в затруднении. Разобравшись в чувствах, поняв, чего на самом деле желает, принцесса совершенно не представляла, каким образом добиться цели. Она ориентировалась в политике и этикете, знала грамоту и счёт, могла управлять войском, умела сражаться и убивать. Но ей было невдомёк, как привлечь внимание Ук-Мака. Смешно и печально: большая часть жизни прошла в окружении мужчин, а в итоге она не ведает, каким образом можно завоевать сердце одного из них. Ей куда проще прикончить рыцаря, нежели обольстить.
Осознание беспомощности выводило из себя и одновременно подавляло. Шагая, Айрин нервно царапала ногтем указательного пальца подушечку большого.
