Айса. Незваные гости полностью

Немесов боялся за собственные шевелюру, злато и положение. Он редко теперь брал «сладости», а связи использовал неохотно – и только ради поддержания и усиления своей позиции.

Совсем не брать он не мог – этого требовала его социальная роль.

В теле человека существует фильтр крови, который называется гематоэнцефалический барьер. Через него в мозг проникают питательные вещества, которые его кормят. Однако при этом он, подобно таможне, не пускает различные бактерии и прочие чужеродные субстанции. Включая, например, лекарства, которые могли бы организм вылечить… Гематоэнцефалический барьер минует только знакомое и комфортное для макушки – все, что соответствует, так сказать, линии партии…

Для элиты РФ Петр Немесов как раз был таким фильтром.

И Туранов – не проходил.

Немесов не хотел доставлять от Туранова никаких «тортиков», «корзинок с колбаской», «ведерок с белым трюфелем» или еще каких бы то ни было «вкуснях». Денег у Немесова в избытке, а сверх – Туранов ничего предложить не мог.

Более того, Туранов ему вообще не нравился. По мнению Немесова, Туранов – просто очередная нагловатая выскочка, каких в России как мух в прачечных «Айсы». Немесов любил людей, которые четко выражали мысль, говорили быстро и только по делу. А Туранов излагался медленно, чванливо и вальяжно, как барин, – и все только о себе. И еще он постоянно расплывался: начинал с бузины, а заканчивал киевским дядькой.

Все попытки Туранова впихнуть «сладость» Немесов со свойственной дипломатам вежливой уклончивостью неизменно отклонял.

И Туранов почти отчаялся – когда Немесов сам ни с того ни сего подошел и согласился приехать в гости.

Вот оно! Очаково наконец-то пало! – обрадовался Туранов.

Но шиш: когда он предложил Немесову пройти в кабинет, дабы повосхищаться подборкой кубинских папирос и попутно решить «один пресладкий вопрос» – Немесов отказал. Изучить коллекцию дорогого французского вина в подвале он тоже не захотел.

Чего он тогда приехал? Не картины же посмотреть! Туранов искренне недоумевал.

В данный момент Немесов прохаживался перед парадной стеной гостиной, которая в три ряда была завешана портретами российских монархов. Немесов молча и въедливо разглядывал лица царей, императриц и императоров.

Походка у него расслабленная, но уверенная и слегка высокомерная – Немесов любил смотреть свысока. Небольшие светло-серые глаза прятались за прямоугольными очками – как за прозрачными щитами. Множество морщин у век и на щеках – но на лбу ни одной. Мимика бездушная, как у рыбы, – и Туранов не мог понять, как именно Немесов относится к предмету обсуждения. Из-за этого подлизнуться было геморройно.

Туранов нервничал, прикидывал, что делать дальше, – и искал путеводные Знаки. Вдобавок золотой жаккардовый галстук затянулся висельной петлей. Туранов не привык носить каких бы то ни было указателей на подчиненное положение – обычно он вел себя как князь в родном поместье.

Берет он или не берет – ядрена вошь! – злился Туранов. – Дипломатик хренов! Немчура!.. Может, просто положить на стол – да посмотреть, что будет?..

Класть при посторонних было неудобно, а в гостиной, кроме Туранова и Немесова, находилась еще жена Немесова, Виктория, – женщина удивительной красоты и изящества. На ней светло-бежевое приталенное платье, дизайнерское, с ювелирным вырезом – но строгое. Крупные черные жемчужины – гири на подвесках – загарпунили уши. Ожерелье цепью пережало горло.

У нее были интересные духи: древесно-пудровые; в сердце – корица, а в базе – мягкие пачули. Теплый и обволакивающий аромат, терпко-сладкий – как гречишный мед. К Виктории хотелось приблизиться и навеки угнездиться рядом. Однако запаху не хватало харизмы – ему, как и самой Виктории, чего-то не доставало…

Виктория едва заметно улыбалась и задумчиво смотрела себе на руки. Она положила их на колени, а те – перехлестнула. На безымянном пальце, как пойманная звезда, сиял шести-каратный бриллиант.

Туранов таких, как Виктория, навидался: личность ведомая, несамостоятельная, слабая. В голове кот наплакал, храбрости и уверенности нуль – но зато красоты хоть отбавляй. Такие только и цепляются за свою внешность – да и то до поры до времени, пока мужское внимание не переметнется на более молодых и холеных. Туранов был убежден, что за личико Виктории прощали многое. Надо лишь улыбаться, как сейчас, ходить паинькой – и делать, что ей велят.

Впрочем, на Викторию Туранов неосознанно переводил раздражение с неуступчивого Немесова. Вдобавок Вика была на несколько сантиметров выше – и Туранова это напрягало. Он любил власть и не терпел женщин, которые взирали сверху.

– Евгений, вы знаете, сколько морщин на лице Ивана Грозного? – вдруг спросил Немесов.

– Сколько… морщин? – нахмурился Туранов. – Вы про что?