Айса. Незваные гости полностью

Эдвард отпустил ее – и Наташа мягко завалилась на спину. Звонко ударились о паркет костяшки ее пальцев.

Эдвард вздохнул и задумчиво посмотрел на мертвую. Пробормотал:

– Пусты глаза… затихли ураганы… ТадАда филигранна…

Из кармана брюк он вытащил небольшой стальной слиток, издалека напоминающий зажигалку «зиппо». Это был оттиск – оружие Эдварда.

В отличие от Томаса, руками Эдвард не махал – это удел недоучек. Прямоугольник обернулся струйкой металлической воды, которая закружилась вокруг его правого запястья и пальцев. Эдвард был элитой айсайцев и оттиском владел мастерски.

Железо плавно вонзилось в шею девушке, чуть пониже колье. Затем оттиск поднял отрезанную голову Наташи и положил ее рядом с головой Немесова – лицом к лицу.

Тычками ботинок Эдвард развел ноги Наташи так, чтобы по форме они напоминали сердечко.

Эдвард довольно хмыкнул: пожалуй, не только Томас потенциальный соперник Магнуссону.

Он начал обходить гостиную – и поливать стены огнем. Пламя вырывалось из указательного пальца – как из огнемета.

// В айсе поджигают дома.

Вспыхнули шкафы, занавески, рояль и полки с фальшивыми наградами. Завизжали монархи, расплавились золотые настенные часы…

В последнем углу внимание Эдварда привлекла картина – «Вечерний звон» Левитана.

В дыме и жаре, при дурном освещении оказалось тяжело определить ее качество. К тому же надо торопиться – все-таки две взрослые сферы были лучше одной.

Эдвард снял полотно. А затем поджег все, что еще могло загореться, кроме холма трупов и диванов.

По багровой дорожке, оставленной телом Кости, он зашагал к выходу. Эдвард улыбался: он видел предстоящий триумф на Уа.

Часть вторая. Побег и возвращение домой

Глава 1

Глава 2

Идея использовать Левитана для своих целей зародилась у Эдварда Баха еще в доме Турановых. В городе N, а затем в Москве задумка окрепла, оформилась в план – и теперь завладела мыслями Эда сильнее, чем сферы и будущий триумф на Уа.

Однако если бы Эдвард знал, чем его идея закончится, – он бы с преогромным удовольствием сам сжег картину…

В столице она висела над изножьем кровати – и за сутки Эдвард смотрел на нее раз пятнадцать, не меньше. Она даровала успокоение перед сном и энергию и позитив перед работой.

Труд айсайца-умиротворителя по сути больше напоминал отпуск. Вот типичное расписание Эдварда – одного из лучших умиротворителей «Айсы» в Восточной Европе.

Ночи он проводил в клубе, хлестал коктейли и сочинял стихотворение о Наташе. Подцеплял симпатичную девушку, приводил ее в отель, развлекался с ней – а потом дрых до обеда. Весь следующий день они колесили по городу, шопились и всячески отрывались. Попутно Эдвард резал нити. В общем, все точно так же, как в городе N, за исключением того, что Томас оставался в номере и заботился о сферах.

Обычно одной женщины Эдварду хватало на два-три дня. Затем он ее убивал, отдыхал денек в одиночестве – а потом находил новую.

Эдвард был плох в создании крепких связей. Изначально, при знакомстве, он никогда не хотел убивать – но в итоге всегда губил по двум причинам…

Первая – когда понимал, что начинает что-то к девушке чувствовать. Хотя бы даже привязанность или симпатию. Его пугало, что он может испытать нечто к какой-то «вагине».

Вторая – что он нарассказал о себе столько, что ему становилось слишком страшно узнать, что слушательница на самом деле о нем думает. Эдварду было плевать на мнение общества, но он чрезвычайно зависим от оценок даже минимально близких ему людей. Он считал, что только поняв человека, мы вправе его осудить, – и он очень опасался этого осуждения.

Всю свою жизнь Эдвард боялся близости – но при этом настойчиво ее искал.

Томасу он не мог выложить о себе все. Во-первых, Томас многого и не ухватил бы – он дурачина. А во-вторых, и это главное, с Томасом потом жить и работать – и как тогда ему смотреть в глаза?

Томас глядел на Эдварда с восхищением – и любой его косяк воспринимал как достоинство. Он признал и зауважал Эдварда с первого мига их знакомства – и это основная причина, почему Эд позвал его в напарники и почему их отношения очень медленно, но продолжали крепнуть.

А вот в разговоре с девушкой Эдвард мог сразу и полностью раскрыть душу – как перед самим Господом Богом. Он чувствовал огромное удовольствие и раскрепощение, когда высказывал вслух потаенное и сокровенное, жгучие обиды и претензии к миру.

В такие моменты где-то на закорках сознания Эдвард всегда понимал, что знания о нем девушка унесет с собой в могилу… Потому и рассказывал.

// В айсе люди боятся раскрыть душу.

Сеансы вещания о себе обычно начинались вскоре после первого секса, когда туловище и руки Эдварда покрывались сильно зудящими волдырями.