Айса. Незваные гости полностью

Холинергическая крапивница появлялась каждый раз, когда он потел или перегревался. Организм вырабатывал вещество, чтобы остудиться – гистамин, – и на него у Эдварда с детства была аллергическая реакция. Волдыри быстро проходили, но жилось неудобно. Каждый раз после пробежки или упражнений, сауны или ванны, поездки в душном транспорте, при жаркой погоде, от стресса или острой пищи – на нем выскакивали свербящие пузыри.

В юности Эдвард пытался скрыть болячку, но вскоре понял: ходить закутанным в зной – верх тупости. Как и пробовать объяснить «шимпанзе», что крапивница не заразна. Пускай считают, что она как чума, ему на их мнение класть. Некоторые начинали его сторониться – но он не будет размахивать справкой или оправдываться перед кем попало.

Более того, годам к семнадцати Эдвард уже освоил биоконтроль настолько, что мог самостоятельно вылечиться – но крапивницу он не лечил сознательно.

Эдвард мог исцелиться, да еще сделать себе пластику, увеличить рост, надуть мускулы, все что угодно. Стать настоящим совершенством в глазах людей – без каких бы то ни было недостатков. Так поступали многие продвинутые в контроле айсайцы.

Но Эдвард шел к славе, к своей великой истории – и он хотел, чтобы мир признал его таким, какой он есть. С крапивницей, с его не самой идеальной физиономией и прочими несовершенствами. А если он исправит в себе все недостатки и добьется известности – то, в понимании Эдварда, это как бы и не он добьется, а тот идеальный Эдвард, которого хочет видеть общество. И как бы само собой разумеется, что идеальный – достиг всего, иначе и не бывает.

И это Эдварда злило.

Нет. Он докажет всем, что и с крапивницей способен на свершения…

Рассказывая девушкам про крапивницу, Эдварда искоса поглядывал на Левитана… Чаще всего – в моменты, когда хвастался.

Далее шла тематическая развилка – в зависимости от его настроения. Екатерине – первой московской жертве – он рассказал о своем отношении к родителям. Сразу начал с того, что мама и папа – мерзавцы.

– Вот уж не знаю, проходит ли со временем ненависть к родителям – к этим мразям… Что, удивляешься, что я зову их мразями?

Ой, Катерина, златокудрая ты глупышка, ты не представляешь, какими надо быть достойными мамой и папой, чтобы собственный сын так о них отзывался. Впрочем, и многого для этого не требуется, для этого вообще ни черта не требуется…

Думаешь, меня били? Лупили бревном по утрам и вечерам – чтобы не огрубел кожей, за каждый проступок? Нет, меня били мало – по случаю, в общем, когда я распускал нюни и вел себя недостойно нашего рода. Короче, по делу…

Понимаешь, мои мама и папа не были ужасными родителями в общепринятом смысле этого слова… Но я вижу, что не понимаешь, – включи, черт возьми, свои мозги! Я о серьезных вещах говорю!

Нет, они меня не били… Но лучше бы били, суки!..

Их не было, Катюш… Понимаешь? Их просто не было в моей жизни…

Ни спонтанных объятий, ни поцелуя. Ни сказанного шепотом доброго словечка… Прочитанной на ночь сказки…

Катя – никакого внимания!..

А что это за родители – если они не воспитывают? Если они не смотрят на меня – когда я смотрю на них?!

Я видел их раз в квартал в лучшем случае – а бывало, и раз в год! Приезжали – ко мне? Нет, я был довеском, говорящим предметом интерьера – на котором можно спустить свою злость…

Когда они появлялись – думаешь, я получал ласку и нежности?.. Порцию грязи! Порцию шлепков и подзатыльников!

Мне всегда надо было заслужить их любовь и уважение – но сделать это практически невозможно…

Надо было сделать что-то выдающееся… Что-то легендарное…

Я впахивал в учебе на грани сил – чтобы услышать в конце: «Неплохо – но мог бы и лучше»…

Я не могу им этого простить.

Они до сих пор думают, что я ничтожество… Они жалеют, что усыновили меня.

Но все увидят.

И они – увидят.

Я добьюсь!..

// В айсе дети получают недостаточно любви и внимания.

Екатерина в тот час подумала, что Эдвард хоть и говорит, что ненавидит мать и отца, – но все равно в глубине души их любит. Иначе – зачем ему их признание?..

А вот Татьяне Эдвард рассказал о своем будущем и жизненной цели.

Эдвард сознательно созидал свою жизнь как некую историю, которая имеет завязку, кульминацию и развязку. Он говорил, что его история останется в веках – это цель его существования.

И главное – у Эдварда был план, как этой славы достичь.

Эдвард считал, что все люди ищут счастья, смысла своего существования – и какое-то дело, к которому они могли бы приложиться и почувствовать себя хотя бы на время частью целого. И, как следствие, истории таких людей – это истории поиска счастья, смысла и приобщения к чему-то большему.