Академия Аркан полностью

— Откуда ты знаешь, как это сделать? — внутри меня поднимается тревога.

— Долгие исследования, практика и изучение. — В этом я ему верю. Каэлис вечно погружён в книги, журналы, свои записи. Но это колдовство сильнее всего, что я когда-либо видела. Даже матушкина магия не была столь дерзкой. — Я не собирался мириться с тем, что дверь в моём собственном доме будет закрыта для меня. Пришлось много раз пробовать и ошибаться. Почти одни ошибки, пока наконец не получилось. — Его взгляд скользит к моему предплечью, затем снова в глаза. — Боли не будет.

Что-то внутри меня шепчет, что не стоит… Но вместо этого я говорю:

— Делай.

Каэлис на миг замирает, подтверждая мои опасения. Почему именно этот момент ощущается как точка невозврата? Сильнее, чем любая другая черта, что я с ним пересекала. Это иначе.

Я вдыхаю, собираясь возразить. Он тоже. Но на его лице проступает чистая сосредоточенность — и момент упущен.

Карта взрывается.

Свет змеится по моей руке, вырезая узоры и уходя под кожу. Каэлис оказался прав: боли нет. Лёгкие уколы — и всё. Тепло, почти как солнечные лучи, ласкает меня.

На коже проступает рисунок: переплетённые колючие лозы, увенчанные силуэтами белых роз. Изображение светится, затем тонкие линии становятся похожи на едва заметные шрамы и исчезают.

— Белые розы… символ Дурака.

Каэлис кивает. Его пальцы всё ещё переплетены с моими, он прижимает мою ладонь к двери. Метка вновь вспыхивает. Дверь отвечает светом. И когда сияние гаснет — тяжёлая преграда исчезает, будто её никогда и не было.

— Отлично, — с гордостью произносит Каэлис.

Как?.. Этот единственный вопрос рождает тысячу других, которые я держу при себе. Откуда он узнал, как это сделать? Как овладел такой магией? Я уже спрашивала и знаю: в следующий раз услышу лишь «моя одарённость».

Я смотрю на ладонь, гадая, насколько глубоко пустила корни эта магия. И что он мне не договаривает.

Но Каэлис не замечает моих сомнений. Вместо этого он сплетает свои пальцы с моими и, с радостной поспешностью мальчишки, ведёт нас в коридор за дверью. Лампы загораются одна за другой холодным пламенем.

Мастерская Дурака жива магией. Полки дугой выстроены вдоль стен, уставленных книгами и свитками, пахнущими старым пергаментом. Длинные столы завалены пузырьками и колбами с разноцветными жидкостями. Хрупкие механизмы гудят, выполняя свои задачи без всяких указаний. Магия потрескивает в воздухе. Потолок колеблется между ночью и днём, будто не может определиться окончательно.

Одно из механических чудес сразу приковывает мой взгляд. Это крошечная версия машины, которую я видела в самую первую ночь — жернов для порошков, где молот сам по себе обрушивается на осколок кристалла, разбивая его в пыль. Я перехожу через комнату, чтобы внимательнее рассмотреть, как двигаются шестерёнки. Большая версия уходила в потолок, и половина её скрывалась в отверстии. Здесь же я вижу механизм целиком.

— Всё дело в самом ударе, — выдыхаю я, понимая принцип работы. — Магия, высвобождающаяся при раскалывании кристалла, отбрасывает молот обратно вверх, и так сбрасываются противовесы. Именно поэтому он точно знает, какую силу использовать — он регулируется сам, в зависимости от того, сколько магии осталось в кристалле. — А я ведь думала, что Каэлис тайком держит слуг или даже Клейменных, чтобы они управляли жерновами. Наверняка здесь есть ещё детали, которых я не вижу. Но ясно одно: человеческий труд не требуется. — Это Дурак сделал эту машину?

Я вспоминаю гравировку, что видела на корпусе: почти как буква V и E, или, может, N и 3? Другая символика Дурака? А может, это должно было быть F, просто вырезанное неуклюже… Как же я хочу вернуться и снова её рассмотреть. Но сомневаюсь, что Каэлис согласится, если я попрошу.

— Нет. И эта маленькая копия тоже. Их создал кто-то другой, — голос Каэлиса совершенно непроницаем. — Кто-то, кто пришёл после Дурака.

— Кто?

— Безымянный исследователь. Один из тех, что был между ним и нашим временем. Я не знаю кто.

Я ни на секунду не верю, что Каэлис не знает. Но по его тону ясно: даже если знает, он не собирается говорить. Я не могу его винить за тайны. У меня своих хватает. Но раздражение всё равно шевелится внутри от его вечных уходов от ответа.

— Мы могли бы создать новые и вообще избавиться от необходимости работать на мельницах? — спрашиваю я.

— Всё не так просто.

— Почему? — я не отступаю.

Губы Каэлиса дёргаются в тени недолгой гримасы. Но этого хватает, чтобы в памяти всплыл голос Бристар: Ты правда можешь ему доверять, Клара?

И снова я не знаю. Хотя так сильно хочу… Какая-то часть меня отчаянно ищет повод верить в него.