— Здравствуй, Клара Редуин из Клана Отшельника, — говорит мужчина тем же дружелюбным тоном, что и на сцене. Будто его в жизни ничего и никогда не тревожило. Эта непринуждённая лёгкость идеально подходит Королю Кубков. — Чем обязаны чести быть первым домом, к которому ты решила подойти?
— Мне было интересно… не мог бы ты составить мне компанию для прогулки по залу? — Музыка снова набирает силу. Студенты-исполнители закончили ужин. Скоро начнутся танцы у костров — как и положено в ночь Фестиваля Огня. Наверняка каждый — и каждая — мечтает станцевать с третьекурсным Королём, особенно те, кто сейчас бросает на меня кривые взгляды за его столом. — Здесь столько растений, которых я раньше не встречала… Я почти всю жизнь провела среди булыжников и металла Города Затмения.
— Если ты хочешь узнать о растениях, может, тебе больше подошёл бы кто-то из Монет? — Их масть связана со стихией земли.
— А может, я просто хочу побыть в твоей компании, — отвечаю прямо, с легким флиртом.
— Прямота Меча и дерзость Жезла, — с тонкой усмешкой замечает он. Подтекст понятен: ты не из нас, не из Кубков. Но меня это не трогает.
Если бы пришлось выбирать дом — а, похоже, мне придётся — я бы не выбрала Кубки. Арине они подходили куда больше. Она могла взглянуть на человека и сразу понять, что с ним не так, что ему нужно услышать… или, как разбить его изнутри. Эта женщина могла бы уговорить Халазар сам открыть ей ворота, если бы захотела.
— Говорят, такая смелость может быть привлекательной для Кубков, — произношу я.
— Кто говорит?
— Надёжный источник. Но ты можешь доказать мне обратное.
В его тёпло-карих глазах вспыхивает весёлый огонёк. Он встаёт.
— Мирион, ты не серьёзно, — шепчет стоящая слева от него Королева.
— Она — гостья в нашем доме, Ориэль. Не стоит быть невежливой. — Гостья. Не одна из них. И, похоже, напоминать мне об этом весь следующий год они будут с особым удовольствием.
Ориэль натягивает вежливую улыбку:
— Да, конечно.
Мирион обходит стол, подходя к проходу между Кубками и Мечами. Я двигаюсь ему навстречу с противоположной стороны, вставая рядом — так, чтобы он видел ту сторону моего лица, где нет ожогов. Если он и заметил повреждения, то ничего не сказал. Мирион протягивает локоть. Я чувствую, как за мной продолжают следить, пока кладу руку ему на предплечье.
И сразу же, словно по сигналу, остальные претенденты встают и направляются к столам домов, заводя разговоры. Музыка становится громче, веселее. Мирион ведёт меня к ближайшему костру.
Уверена — он даст мне лишь один круг, не больше. Так что я не теряю времени.
— Скажи… существуют ли причины, по которым ученик может быть Клеймён и изгнан?
— Какой… интересный вопрос, чтобы начать с него, — замечает он, изучая меня из-под густых чёрных ресниц. — Претенденты, разумеется, могут быть Клеймёны, если провалятся на любом из этапов первого года. — Я точно знаю: моя сестра бы не провалилась. — Но претендентов не изгоняют без причины. А вот если претендент принят и становится полноправным студентом, то единственный, кто может его изгнать — сам директор. Арканисты в Академии подчиняются только принцу Каэлису.
Я уже догадывалась об этом, но услышать вслух — почему-то ещё хуже. Глаза жжёт от усилий не бросить Каэлису испепеляющий взгляд.
— А это… часто происходит?
— Нет. Насколько мне известно, такое было лишь однажды — ещё до моего поступления. — В этом ответе странным образом чувствуется облегчение. — Хотя в прошлом году трое претендентов сбежали.
Если кто и могла сбежать из академии — ещё и прихватив с собой кого-то, — так это Арина. С самого первого дня она шла напролом — слишком отчаянно, на мой вкус, и я не раз говорила ей об этом. Ты привлечёшь не тех, кого надо, — предупреждала я. Бесполезно. Уже в первые недели она разузнала о потайных проходах, пересекающих мост, соединяющий скалы академии и Город Затмения через устье реки Фарлум — и использовала их, чтобы тайком выносить припасы прямо из-под носа Каэлиса.
— Сбежали? — я делаю вид, что шокирована. — Почему кто-то добровольно покинул бы столь уважаемое учреждение?
— Возможно, они не горели желанием служить клану, — говорит Мирион, вглядываясь в меня. И я на миг замираю, задаваясь вопросом, не замечает ли он сходства между мной и Ариной. Но, похоже, нет. Арина унаследовала от отца глаза — цвета осенней листвы — и больше его черт в лице. А я — вылитая мать. Хотя у нас обеих — её каштановые волосы.
— Даже не представляю, почему, — говорю я, стараясь дистанцироваться от мыслей Арины, чтобы не выдать возможную связь между нами. — Нелояльные предательницы.
Мирион тихо гудит. Можно было бы подумать, что он соглашается — ведь он дворянин, — но в его тоне нет одобрения. Я не могу до конца понять этого человека.
— Больше всего мне было больно видеть, как уходит одна из самых перспективных претенденток Дома Кубков, — добавляет он.
