Арина. Это точно была она. Я лихорадочно пытаюсь придумать, как спросить имя, не вызвав подозрений. Но ничего подходящего не приходит в голову. Мне нельзя, чтобы кто-то связал нас. Особенно учитывая, что Арина пришла сюда под именем Дайгар — псевдонимом, который дала нам мать — а я использовала фамилию Редуин. Если я упомяну Арину по имени — не имея на то никаких причин — сразу станет ясно, что со мной что-то не так.
— Думаю, принцу будет приятно услышать, с какой страстью ты говоришь о преданности, — вдруг замечает Мирион. — Особенно после скандала, вызванного твоим появлением сразу после его объявления о вашей помолвке.
Я фыркаю, почти смеюсь, одариваю Мириона ослепительной улыбкой и с радостью хватаюсь за возможность увести разговор от Арины. Специально наклоняюсь чуть ближе, проходя мимо преподавательского стола. Я не думаю, что Каэлис приревнует к Мириону, но надеюсь, он воспримет это как укол — ведь я так быстро и охотно сближаюсь с другим мужчиной. Особенно после всего, что произошло у Чаши.
— Хочешь сказать, что гордость принца так легко задеть? Что он так легко ощущает угрозу?
— Вовсе нет. Хотя… принц — человек, который получает… берёт, что хочет. — Голос Мириона не поддаётся расшифровке. Я всё равно пытаюсь. Он хорошо знает Каэлиса? И если да — ладят ли они? Моя интуиция подсказывает: нет. Но пока оснований ей доверять у меня нет.
— Я бы сказала, принц должен быть доволен мной, — говорю достаточно громко, чтобы Каэлис услышал. — В конце концов, я устранила потенциального соперника за моё сердце. — Не то чтобы я это специально… но раз уж так вышло — нужно извлечь из этого выгоду. Что бы ни значила эта Двойка Кубков, я заставлю её сыграть на моей стороне.
— Слишком уж, верно, — с оттенком печали откликается Мирион. Я замечаю его запонку: два сжатых в рукопожатии силуэта, обвитых лентой — символ Клана Влюблённых. Дворянин, который, вероятно, идеализирует любовь.
— При таком внимании к твоей персоне, мне, пожалуй, стоит считать себя счастливчиком, раз ты выбрала сначала подойти именно ко мне. Я искренне рад, что именно ты держишься за мою руку.
Я и забыла, каково это — когда кто-то проявляет ко мне интерес. Забыла, каково это — позволить кому-то проявить интерес. Столько времени я отгораживалась от людей, что почти стерлось ощущение погони, взгляда, полного чего-то… кроме враждебности. Я скучала по этому жару. По искре неизвестного. По притяжению и отталкиванию флирта. Я не ищу здесь любви. Но от небольшой лёгкости… я бы не отказалась.
— Возможно, тебе стоит так и поступить, — отвечаю я, отпуская его руку, когда мы останавливаемся у края столов Дома Кубков. — Представляю, насколько быстро я стану завидным призом для всех студентов.
— Жезлы и Мечи, вне всякого сомнения, — замечает он.
Он говорит о моей уверенности. Или, может быть, о моём напористом характере. Хотя я невольно задумываюсь — не намекает ли он так тонко, что мне лучше и не пытаться попасть в Кубки? У них всего пять мест, и, возможно, все они уже обещаны другим.
Но стал бы он настолько доброжелателен, чтобы предостеречь меня?
В этом месте я могу переосмыслить любую мелочь — и, скорее всего, свихнусь. Но это всё равно мой единственный шанс выбраться отсюда как можно скорее.
— Береги себя, Клара, — говорит Мирион, разворачивается и уходит, а я возвращаюсь к центральным столам. Я с трудом удерживаюсь, чтобы не окликнуть его и не спросить об Арине напрямую. Но я не могу позволить себе, чтобы кто-то узнал обо мне больше, чем уже знает. А Мирион, по сути, уже сказал мне всё, что нужно.
Каэлис изгнал её. Или Арина сбежала. Или… её убили.
Музыка оживляется, и большинство студентов поднимаются из-за столов, чтобы пообщаться и потанцевать. Никто не подходит ко мне, и я тоже не стремлюсь заговорить с кем-то ещё. Я уже сделала свой ход на этот вечер.
Когда Каэлис наконец встаёт, я тоже поднимаюсь. Плавно пробираюсь к краю зала, стараясь не двигаться слишком резко, чтобы не привлечь ненужного внимания. Подхватываясь на волнах музыки и обрывках разговоров, я оказываюсь в тени небольшой группы у дальней стены.
Принц идёт через центр зала, и толпа студентов и претендентов мгновенно расступается перед ним, склоняя головы с благоговейной покорностью. Все разговоры замирают. Тяжёлые двери распахиваются перед ним сами собой, без единого жеста. И снова его взгляд находит меня среди множества лиц. Этот холодный, непреклонный взгляд — воплощение неприветливости.
Но я вижу в нём приглашение.
Каэлис исчезает за дверями. И я следую за ним.
Глава 12
Никто не пытается меня остановить — то ли не заметили, то ли им просто всё равно. Тени уже поглотили Каэлиса, идущего по противоположному коридору. Он даже не оглядывается, хотя я уверена — слышит мои торопливые шаги.
Но как бы быстро я ни двигалась, всё равно отстаю. Моё тело двигается неправильно, не как надо. Богатая еда сделала меня вялой и тяжёлой. Каэлис поворачивает и спускается по винтовой лестнице, исчезая из поля зрения.
