И, махнув нам рукой, зашагал прочь – видимо, собирать остальные ловушки.
– Интересно, зачем вас зовет ректор? – задумчиво сказала Эвелина.
– Скоро узнаем, – ответил ей Лем. – Идем, Рейн. Не будем заставлять дракона ждать.
При слове «дракон» глаза Эви подозрительно заблестели, поэтому я подхватила ее под локоть и повела к замку. Парни проводили нас до лестницы, а затем мы разошлись в разные стороны. Эви оживленно рассуждала об отработке у библиотекаря и способах добыть новую драконью чешуйку, а у меня в мыслях были только слова Ала. Неужели действительно никому здесь нельзя доверять? А я ведь только успела почувствовать себя своей! Без оговорок на магию или ее отсутствие.
– Мелли, ты вообще меня слушаешь? – спросила Эви, останавливаясь и заглядывая в глаза. – Где витают твои мысли, подруга?
– Прости, – ответила я. – Пожалуй, схожу в библиотеку, отнесу сборник, который брала.
И оставила подругу у входа в ее комнату. Сама же захватила сборник стихов Борнелла – как раз успела прочитать его полностью и выписать все, что пришлось по душе, – и поспешила в библиотеку.
Призрак нашелся на месте. Он завис у стойки и перебирал студенческие карточки.
– А, поклонница моей поэзии! – усмехнулся почти добродушно, заметив меня. – Здравствуй-здравствуй. С чем пожаловала?
– Принесла вашу книгу, – ответила я, опуская сборник на стол. – Она прекрасна!
– Ты преувеличиваешь, – прищурился Борнелл, но было заметно, что ему приятна моя похвала. – Но раз тебе так нравятся мои стихи, я готов дать небольшое интервью для статьи. Исключительно тебе.
– Что? Это просто замечательно! – воскликнула я. – Надо подумать над вопросами, и…
– Завтра, – перебил меня призрак. – Приходи после пар, и мы с тобой поболтаем. Договорились?
– Спасибо!
Я обняла бы его, если бы Борнелл не был бесплотным. Однако, увы, это невозможно.
– Посоветуйте какую-нибудь книгу, – попросила я его. – Прошлая оказалась очень занимательной.
– Книгу? – Призрак обвел полки внимательным взглядом. – Что ж… Думаю, тебе подойдет вот эта.
И с полки прямо мне в руки спланировал увесистый том: «Придворная жизнь от истоков монархии до наших дней».
– Странный выбор, – пробормотала я.
– Зато занимательно, – хмыкнул Борнелл. – А теперь ступай, мне еще надо навести порядок в картотеке. Твоя подружка и вовсе пустоголовая, не смогла справиться с такой простой задачей. Ступай же!
И я, попрощавшись, бросилась в свою комнату. Слишком многое хотелось спросить! Поэтому я торопливо записывала новые и новые вопросы для интервью, забыв об Алдене и его подозрениях. Нет, мои друзья искренни со мной! Чего не скажешь о самом Алдене. Поэтому меньше в голову глупых домыслов! Тогда все будет хорошо.
Перед интервью с Борнеллом я безумно волновалась. Не каждый день тебе выпадает шанс побеседовать с кумиром. А с покойным кумиром – так вообще никогда! Поэтому у меня даже руки подрагивали. Друзьям об интервью говорить не стала: решила, что обо всем расскажу после, а пока… Пока надо сосредоточиться и получить хорошие материалы для студенческой газеты.
Я постучала в двери библиотеки и вошла. Бертрана не было видно. Может, занят? Или передумал?
– Лорд Борнелл? – позвала я, прислушиваясь к тишине.
– Да какой я лорд? – раздался чужой голос у меня над ухом, и я вздрогнула всем телом.
– Напугал? – Призрак завис прямо передо мной. – Извините, студентка Хелкот, не хотел.
– Можете называть меня просто Мелани, – ответила я, устраиваясь у библиотечной стойки: стульев тут не водилось.
– Хорошо. Что ж, Мелани, я весь в вашем распоряжении, – сказал Борнелл с улыбкой. – Признаюсь честно, никогда не давал интервью при жизни и удивлен, что юные леди вроде вас интересуются моей поэзией.
– Она прекрасна! – заверила я искренне. – Обожаю стихотворение «В пламени магической свечи» из вашего первого сборника.
– О! – Мне показалось или призрак покраснел? – Оно посвящено моей первой возлюбленной, ее звали Инга. Я тогда выступал на площадях, читал стихи, и однажды, когда все разошлись, эта девушка осталась и попросила прочесть несколько стихотворений лично для нее. Любовь не спрашивает, когда приходить. Не правда ли, Мелани?
– Да, – вспомнилась моя детская влюбленность в Алдена. Интересно, когда у него исчезла магия, разорвали ли родители невесты помолвку? Или же нет? Я так и не спросила, да и зачем?
– Так вот… Инга вдохновляла меня. – Борнелл пустился в воспоминания. – Ходила со мной по разным редакциям, чтобы вышел первый сборник. Она добилась своего, но стихи не приносят денег, Мелани. И быт преодолел любовь. Мы расстались, я уехал на юг и долгое время залечивал душевные раны. Там родились новые стихи…
Я слушала призрака и думала о том, что на самом деле мы все похожи: любим, страдаем, преодолеваем разочарования, восстаем из пепла. Но почему-то не можем понять друг друга, только причиняем боль.
