Эвелина метнулась ко мне. Она прибежала следом за ректором. Подруга подхватила меня под руку и повела вниз по ступенькам. Как спускался Ал, я не видела, но в лазарете мы очутились все вчетвером. Впятером, считая Эви, которая отказалась нас покидать. И, конечно же, в сопровождении Лардена и ректора Голда.
– Я сам, – рыкнул ректор, отодвигая бросившихся к нам медиков. – Оставьте нас!
Сначала он подошел к Рейну. Постоял около минуты, а затем тело друга окутало сияние.
– Жить будет, – отрезал ректор. – Следующий.
Настала очередь Лема, но Клеменс и сам уже потихоньку приходил в себя. Он закашлялся, тряся головой, будто не понимая, где находится. Потом увидел Рейна и подскочил на ноги, но тут же опустился снова на кушетку и обхватил голову руками.
– Лем! – Я присела рядом с ним, обняла за плечи. – Как ты?
– Жив, – прохрипел он, а ректор уже проверял магией его состояние.
– И этот не собирается отправляться к темным братьям, – констатировал он. – Алден?
– Я в порядке, как ни странно, – откликнулся Ал.
– Мелани?
– Тоже, – ответила я, но дракон все-таки проверил наше самочувствие, и после прикосновения его магии стало немного легче, однако голова все равно кружилась и во рту царила пустыня.
– Вам лучше лечь, – приказал Голд. – Сон до утра – вот что вам поможет. А я опрошу свидетелей.
– Мы… Мы свидетели, – не унимался Лем.
– Вы больные, – отрезал ректор. – Поэтому с вами я буду беседовать утром. Спать!
Стоит ли упоминать, что после его приказа глаза налились свинцом. Кажется, я так и улеглась рядом с Клеменсом, не в силах подняться и вернуться на выделенную мне койку. Уже засыпая, услышала голос ректора Голда, словно сквозь пелену:
– Студентка Дорсет, остаетесь за старшую. Я пока осмотрю место происшествия и опрошу других студентов, а вы присмотрите за этой четверкой.
– Будет сделано, ректор Голд, – отчеканила Эви. – Возвращайтесь поскорее.
И шаги возвестили о том, что Голд нас покинул. А затем я все-таки уснула и видела во сне, будто снова лечу по небу на спине ректора-дракона, ветер бьет в лицо, а сильные руки Рейна придерживают за талию.
Просыпаться было очень тяжело. Глаза не желали открываться, а голова – отрываться от подушки. Я с трудом села, едва не свалившись с койки. За окнами уже было утро. В лазарете наблюдалась полнейшая идиллия. Меня, видимо, все-таки перенесли на отдельную койку, потому что проснулась одна. Лем сопел напротив. Кровати Рейна и Алдена стояли ближе к окнам. А на стульях сидели ректор Голд и Эви. Оба спали: Эвелина трогательно склонила голову на плечо Сальвана и сопела, как ребенок. А наш дракон, вместо того чтобы воспротивиться произволу, мирно дышал ей в макушку.
Я осторожно поднялась. Ноги все еще не горели желанием держать непослушное и слишком тяжелое тело, но накануне было хуже. Сейчас же осталась легкая тошнота и головокружение. Осторожно подошла к Рейну – вчера ему досталось больше всех. Он тоже спал, дышал ровно, размеренно, и лицо не казалось таким уж бледным. Вот и отлично. С души будто камень упал.
Лем тоже крепко спал, а Алден поднял голову, стоило мне подойти ближе.
– Доброе утро, – усмехнулся он, присаживаясь. Ал выглядел скверно в мятой форме и с лицом, украшенным грязными разводами. Уверена, я и сама выглядела не лучше. Да уж, подобралась компания!
– А доброе ли? – Я присела рядом с ним. – Как ты?
– Бывало и лучше, – поморщился Роукин. – Только на этот раз убрать пытались не меня.
– Думаешь?
– Уверен. Взрыв произошел не в моей комнате и не у моей двери, это точно. Я не сразу вышел в коридор – думал, меня там поджидают. И едва не задохнулся… Судя по всему, на этот раз преступникам не угодил твой приятель Рейн.
Неужели они как-то узнали, где мы были с Рейном и ректором Голдом? И о том, что Рейн не просто так в академии, а с вполне определенной целью. Кто даст ответ? Может, он сам кого-то видел? И кем был тот студент, которого я встретила на лестнице? И вдруг поняла, что не помню его лица – только размытый образ. Но ведь помнила же! Видела… Ничего, об этом подумаю после. Главное, чтобы Рейну стало лучше. Остальное пустяки – мы все живы и скоро будем здоровы.
– А, студентики! – Дракон проснулся, заметил Эвелину, дремавшую на его плече, и покашлял ей на ухо. Эви тут же подскочила, смущенно поправила растрепанные волосы и неловко улыбнулась.
– Простите, ректор Голд, – краснея, пробормотала она. – Я уснула…
– Ничего страшного, – перебил ее дракон. – Пустяки. Как тут наши больные?
Он поднялся и поочередно подошел сначала к Рейну, потом к Лему. Оба тут же открыли глаза. Видимо, спали драконьи чары.
– Ректор Голд? – удивленно спросил Рейн. – Что случилось?
– Я надеялся, это ты мне расскажешь, – ответил дракон. – Или хотя бы он.
И обернулся к Клеменсу.
– Я видел только ускользающую тень, – откликнулся Лем.
– В моих воспоминаниях сохранилось и того меньше, – сказал Рейн. – Я вошел в коридор, и почти сразу меня отбросило взрывом.
