— Нет, — ответил король, отворачиваясь от неё на другой бок.
Эльджета окончательно растерялась. И что её вообще дёрнуло задать этот дурацкий вопрос?! Глубоко вздохнув, эльфийка тронула его за плечо:
— Элестайл, пожалуйста, проснись… Ну, пожалуйста!
— Ну вот чего тебе не спится?! — пробурчал вампир, снова повернувшись на левый бок.
— Там Зинглар… отравлен… Лон просил привести тебя.
Эльджета ещё не успела договорить, как Элестайл откинул одеяло и вскочил с кровати. Не ожидая от короля такой прыти, отвернуться она тоже не успела, а теперь, замерев в сильнейшем смущении, стояла, потупив взгляд в пол. Вампира, впрочем, ничто не смущало.
— Бестии Тени! — в ярости прорычал он, судорожно ища взглядом свою одежду. — А как об этом узнал Лон?
— Ну… Зинглар пришёл к нам, сказал, что ему плохо.
— Так он ещё жив? — вскричал король.
— По крайне мере, был жив, когда я уходила.
— Что ж ты нормально-то сказать не могла!
Вампир ринулся к двери.
— Элестайл, может, всё-таки что-нибудь накинешь? — чуть ли не со слезами в голосе попросила Эльджета. Конечно, она понимала, что мысли короля сейчас заняты отнюдь не одеждой, и Лона он тоже вряд ли сильно смутит, прибежав голым. Но сама она просто умирала от смущения.
Элестайл вернулся от двери, схватил с кресла штаны, одним движением натянул их до бедер и снова рванулся из комнаты, влезая в них до конца уже на ходу.
— Жив? — с порога спросил он Лонгаронеля.
— Да. Но ты мог бы пробуждаться и поживей, — укорил тот друга.
— Если бы твоя ненаглядная ещё объясняла что-нибудь не по-идиотски. Поначалу я вообще понял, что ты нашёл Зинглара мёртвым, — Элестайл плюхнулся на кровать рядом с жертвой.
— Ладно, не злись на Эльджи, — примирительно сказал Лонгаронель. — Не привыкла она королей будить.
— Хорошо. Что у нас тут? — Элестайл внимательно осматривал Зинглара, очевидно, магическим зрением.
— Распространение яда я всё-таки купировал. Осталось выжечь его. Давай, подключайся.
— Но как же его умудрились отравить, если ел он только с моего стола? Или всё-таки перехватил чего-нибудь ещё?
— Пока он без сознания, ответит тебе вряд ли, — усмехнулся Лонгаронель.
— Он выживет? — с беспокойством спросила Эльджета, устроившись в кресле возле кровати.
— Да, опасность уже миновала, — ответил ей возлюбленный. — Но пока ты упиралась тут, не решаясь потревожить сон его величества, жизнь Зинглара висела на волоске.
Лонгаронель впервые сказал о друге «его величество». Впрочем, так Дагратдера не называл вовсе никто из вампиров. Очевидно, Лон просто хотел подчеркнуть, что её страхи были совершенно беспочвенны, а продиктованы ассоциацией с людскими королями. Дагратдер был правителем Бордгира, но как величество не вёл себя никогда. Наверное, в столь экстремальной ситуации его действительно можно было поднять с постели без всяких опасений.
— Простите меня, — теперь ей было ужасно стыдно, что из-за своей трусости она так бессовестно рисковала жизнью Зинглара, между прочим, пришедшего к ним за помощью. Ему и так наверняка было непросто обратиться к своему врагу. Хорошо, что перед лицом смертельной опасности он всё-таки решился.
— Нам-то за что тебя прощать?.. — усмехнулся Элестайл, очевидно продолжая вовсю магичить.
— Короля Аст-Лерона я видела лишь однажды в жизни, — всё-таки попыталась оправдаться Эльджета, — во время праздника Света. Это большой церковный праздник… Ладно, неважно. В общем, Мирадал тогда вышел на ступени главного собора Линор^нга, на площади перед которым, ради явления сей королевской милости, собралась огромная толпа. Он позволил народу лицезреть себя, поприветствовать выкриками «да здравствует король!» и тому подобное. Даже осчастливил подданных несколькими взмахами руки и уже собирался уходить.
Но тут вдруг на нижние ступени высоченной соборной лестницы взбежала пожилая женщина. Короля окружал сонм стражников, прорваться к монаршей особе ей, естественно, не дали. Остановленная ещё внизу лестницы, она кричала, моля короля помиловать её сына, вроде бы осужденного безвинно. Мирадал милостиво пообещал разобраться… а женщину повелел повесить за дерзость. А она-то в спальню к нему не врывалась!
— И ты всерьёз полагала, что я тоже казню тебя за дерзость? — холодно поинтересовался король Бордгира.
— Не знаю, что я там полагала всерьёз. Но та история тут же всплыла в моей памяти. И прогнать из головы приговор Мирадала никак не получалось. Элестайл, наверное, умом я понимала, что ты меня не казнишь — хотя бы из-за Лона не казнишь. И всё же изгнать из сердца страх удалось не сразу.
— Ладно, девочка, запомни на будущее, в Бордгире не казнят за такую мелочь, как прерванный сон. И за дерзость тоже не казнят — иначе, начать мне пришлось бы с него, — с усмешкой Элестайл кивнул на Лонгаронеля.
— Но оказаться в камере с очаровательно-кровавыми стенами мне бы тоже не хотелось, — улыбнулась Эльджета.
— Вот если ещё раз приравняешь меня к какому-нибудь моральному уроду — именно там и окажешься, — с язвительнейшей улыбкой пообещал король. — Чтобы не числила меня самодуром зря.
