Лорго так и не мог забыть ни одного мгновения, проведённого с ней. Поначалу пытался. Убеждал себя, что должен думать об интересах государства. А Фонтейл слишком близок к Винлиану, имеет на него влияние, и если король Кордака уведёт у него жену — это может обернуться даже разрывом отношений с Лимераной. Винлиан — тот ещё самодур, и если склочная сволочь Фонтейл его хорошенько накрутит…
Но всё оказалось бесполезно — упрямое сердце никак не желало прощаться с мечтой о Джейлис.
Нет, хватит, сейчас совершенно не до этого! Чтобы отогнать наваждение, Лорго даже потряс головой. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
Теперь пора вернуться к смертным приговорам.
В дверь постучали.
— Ваше величество, — обратился дежуривший у дверей гвардеец, — вашей аудиенции просит его высочество Найл^ри.
Лорго бросил взгляд на часы. Время за полночь, мальчишке давно пора спать. Нет, пусть приходит завтра.
Но в это время Найлори уже проскользнул в королевский кабинет безо всякого разрешения
— останавливать принца силой гвардейцы, естественно, не решились.
— Почему не спишь? — Лорго сурово посмотрел на брата.
— Не спится, — ответил десятилетний мальчик с самым серьёзным видом.
— Луизаре, можете быть свободны, — отпустил гвардейца король и снова обратил взор к брату. — Ну, если не спится — садись.
— Благодарю вас, ваше величество, — Найлори расположился в кресле у письменного стола.
— К чему такая официальность наедине? — удивился Лорго. Взаимоотношения братьев не были безоблачными, одно время Лорго даже ненавидел мальчика, виня его и отца в смерти матери. Однако после гибели Бель^рти Лорго многое переосмыслил — в том числе несправедливость своих претензий к брату, и в итоге в корне изменил своё к нему отношение. Найлори тоже постепенно начал отвечать старшему брату взаимностью.
— А я к тебе по делу, — заявил принц, всё ещё блюдя взрослую серьёзность во взгляде.
У Лорго ёкнуло сердце. Было лишь одно дело, по которому именно сейчас мог прийти к королю Найлори — дело герцога Легилайра, в числе прочих лежавшее у него на столе. Отец ближайшего друга принца, а по сути, он уже давно заменял отца и самому Найлори. Ещё вскоре после смерти супруги Бельерти фактически забросил своих детей, и заботы о мальчиках взял на себя маршал Солси… ну, и епископ Ласидский тоже не забывал их. Однако Солси больше внимания уделял Лорго. Найлори же был ближе именно Легилайр — отец Арисанта, с которым они были просто неразлучны.
— Говори, — с тяжёлым сердцем произнёс Лорго.
— Что говорить?! — вскипел Найлори. — Неужели ты не понимаешь — герцога Легилайра попросту оболгали! Самым бессовестным образом!
— Но…
— Он никому не желает зла! — продолжал мальчик, с трудом сдерживая слёзы отчаяния.
— Это самый добрый человек в мире! Его все любят!
Насчёт «самого доброго в мире», конечно, откровенное преувеличение, однако последнее утверждение Найлори — чистая правда. Герцог умел внушить симпатию к себе практически любому — ладить с окружающими у него получалось всегда.
— Но если Легилайра действительно любят все, как утверждаешь ты, — возразил Лорго, стараясь сохранять королевское спокойствие, хотя на душе у него было очень мерзко, — кто же тогда мог оболгать его?
— Мерзавцев хватает! — категорично заявил принц.
— Найлори, я понимаю, что ты привязан к герцогу Легилайру, и тебе всего десять лет…
— Да, я молод, — тут же набычился Найлори. — Но не слеп! Как ты!
— Если ты не слеп, — Лорго делал скидку на возраст и душевные переживания брата, потому спустил ему дерзость и продолжал разговор с максимальной благожелательностью в голосе, — тогда почитай сам дело Легилайра. Грамоте ты обучен. — Протянув принцу подшивку листов, король продолжал: — Его причастность к заговору подтвердили девять человек. По-твоему, все они лгут?
— Конечно, лгут! — подержав подборку документов в руках, Найлори яростно швырнул её обратно на стол. — Они ненавидят герцога, завидуют ему или их заставили солгать!
— Ты просто не хочешь смотреть фактам в лицо! — сорвался-таки Лорго.
— Это ты не хочешь! — взвился Найлори. — Маршал Солси сошёл с ума! А ты не хочешь этого видеть!
Не смей так отзываться о маршале! — разгневался Лорго.
— Буду! — упрямо заявил Найлори. — Твой дорогой маршал отправляет на смерть лучших людей королевства. Одного за другим. А ты послушно подписываешь приговоры, не желая думать самостоятельно! Ты не привык думать! Слушать маршала, конечно, куда проще.
Принц определённо повторял чьи-то слова, слышанные им ранее — это никак не были мысли десятилетнего мальчика. Скорее всего, оные принадлежали кому-то из его ближайшего окружения.
— Так говорит герцог Легилайр? — Лорго был уверен, что угадал на все сто процентов.
— Нет, — возразил Найлори, естественно, защищая своего фаворита. — Так считаю я. И весь Кордак!
Лорго задумался, не зная, как продолжать разговор. Найлори, похоже, не переубедит ничто. Он слишком мал, чтобы вникать в тонкости политических игр. Впрочем, детская категоричность в любом случае не позволит ему принять ни простых доводов, ни сложных.
