И я ему поверила. Трудно было не сделать этого, когда от одного только ощущения, что Гейл рядом, внутри просыпалась настолько бесконечная радость, что мне трудно было удержать ее. И пусть руки обвивали сейчас шею некроманта, я постаралась показать, как счастлива от его присутствия, всеми доступными способами: гладила кожу, целовала выглядывавшие из–за ворота привычной куртки ключицы и старалась вжаться в него так, чтобы стать единым целым.
– Поверь мне, милая: ступени – не самое удачное место для того, на что ты меня сейчас провоцируешь. К тому же, сюда может непременно спуститься мой брат, который от нетерпения, наверняка, уже пританцовывает у ворот замка.
Когда я поняла, что скрывается за словами, подкрепленными хитрой улыбкой Гейла, зарделась и снова спрятала лицо. Потом подумала, что этим, возможно, он пытается отвлечь меня от грустных мыслей о нахождении у Ласотара, и спросила:
– Почему твой отец так категорично отреагировал на нежелание жить на диких землях, Гейл?
– Не хотел, чтобы моя сила пропадала даром, – отозвался некромант. – И еще говорил, что каждое мое восхождение должно дать понять, насколько он переживает о том, что происходит со мной за магической границей.
– Никогда бы не подумала, что у демонов сильны родственные связи… – честно призналась я, совершенно не опасаясь, что любимый обидится. Как я и думала, ответом послужил заливистый смех:
– У нас вообще все…не как у людей. Ты можешь быть даже немного обескуражена, но это только поначалу. У нас дома даже работают люди. Моя кормилица Бройди и неизменный сопровождающий отца Сармад из их числа. Мама не смогла расстаться с ними, когда окончательно вышла замуж за папу, и получила в ответ на просьбу отправиться вместе с ней категорическое согласие.
– Окончательно вышла замуж? – округлила я глаза.
– Знаешь, сейчас, оглядываясь на прошлое, я понимаю, что воровать невест у других стало у нас семейной традицией, – улыбнулся Эвангелион. – Деду, правда, не повезло: приглянувшуюся демоницу отстоял муж, хотя она, кажется, была не против короткой измены, зато отец весьма благополучно, правда, не так быстро, как того хотел, вырвал маму из лап какого–то мага времени, с которым у нее должен был состояться удачный союз.
– Прямо как у меня с Дарием… – не смогла удержаться от замечания я, и Гейл кивнул:
– Да, так что, кажется, тут я пошел по стопам своих предков, когда решил, что Дарию и без тебя будет неплохо.
– Ты так уверен в том, что они меня примут… – осторожно посмотрела я на него.
– Как они могут не сделать этого? – Эвангелион искренне удивился. – Как можно забрать свет, без которого больше не сможет жить моя душа?
Когда он опустил меня на ноги, первое, что сделал – поцеловал. И я, услышав слова, идущие из самого его сердца, ответила со всей силой своей любви. Как я могла бояться его раньше? Как могла противиться собственным ощущениям?
Гейл оторвался от меня, и глаза его блестели:
– Впрочем, ты сейчас сможешь убедиться в этом сама…
Вздрогнув и все еще находясь под защитой плаща Эвангелиона, я обернулась и не смогла сдержать изумленного возгласа. Все потому, что незаметно любимый донес меня к раскрытым воротам перед замком. Замком, высеченным из той же скалы, в которой была сделана тысяча ступеней! И сейчас, на широкой лестнице перед самым входом в огромные каменные апартаменты, стояла, кажется, вся семья Эвангелиона.
Плащ, сотканный тьмой, распахнулся. Только шагнув вперед, я обнаружила, что дорожное платье, которое предоставил мне в пользование Ласотар, куда–то исчезло, а взамен его на мне надето праздничное – и такое же мягкое, как и оставшаяся на Эвангелионе накидка. Он создал платье из тьмы. И теперь казалось, что каждая ее частичка, словно руки Гейла, обнимает и гладит меня, вселяя уверенность в том, что встреча с его семьей пройдет успешно. Мелкое бытовое заклинание устранило самые страшные огрехи внешнего вида, легкий ветерок пригладил сооруженную Аини с утра прическу. Судьба рабыни осталась позади. На диких землях темных демонов я становилась посланницей света. И рядом с Эвангелионом должна была показать себя настоящей принцессой – меньшая была бы не достойна этого мужчины. А потому, вложив ладонь в его теплую руку, я безропотно сделала шаг навстречу своей судьбе.
Глава 4
Бройди и Сармада среди ожидавших нас с Эвангелионом существ я различила сразу, достаточно было войти в легкий транс: их фигуры светились одинаковыми светло–розовыми сияниями, характерными для людей без дара или с его зачатками. Кажется, я поняла, почему именно мама Гейла взяла их с собой: маленькая округлая женщина в переднике, прикрывая рот, пыталась справиться с обуявшими чувствами. Не зная меня, не ведая, что я могу преподнести ее воспитаннику, она все равно беззаветно верила в то, что рядом со мной ее мальчик обретет счастье. Это было видно в малейшем движении и жесте, и в тот самый миг, когда я поняла это, дала себе обещание, что никогда не обману ожиданий пока не знакомой женщины.
