Мы видели, как в небе, то и дело появлялись прекрасные пегасы, тянущие за собой крылатые повозки. К фонтану подъезжали одиночные кареты и дилижансы, двуколки, всадницы: кто с высокомерными, кто с уставшими лицами, спешивались с лошадей, покидали экипажи и шли по ступеням к зданию. И наоборот. Кто-то уже выходил. Оглядывался, что-то спрашивали у стоящих на ступенях старшекурсниц, которых, я так понимаю, для того и поставили, помогать абитуриенткам. А потом они шли, все как одна, к общежитию.
— У Академии Драконов, наверное, та же канитель, — зевнув, протянула Сирея. И тут же оживилась, указывая мне вниз на аллейку, ведущую к общежитию. — Смотри, Ая! Это оборотница!
Внизу шла девушка с иссини-черными волосами, в облегающей темно-синей рубашке и такого же цвета свободной юбке в пол. За спиной ее был увесистый рюкзак, в руках сумка. Но все это совсем не мешало девушке идти грациозно, словно она ступала по подиуму.
— С чего ты решила, что она оборотница? — я вгляделась в девушку. — Может из черных, высших?
— Нет, — уверенно сказала Лейла. – Ты приглядись как она движется. Плавно, не спеша. Вышагивает словно кошка. Точно тебе говорю, оборотница.
Девушка, уже подошедшая к общежитию, остановилась. И словно бы услышала наш разговор. Подняла голову, поймала наши взгляды. Нахально улыбнусь, тряхнула локонами черных волос. После чего отвернулась и вошла в здание.
— И слух у нее животный, — резюмировала Лейла.
— Ой! — воскликнула я, уже не слушая сестру, а смотря на тропинку. По ней, тяжело вышагивая и ярко выделяясь среди остальных, шли две абитуриентки в боевых латах. Девушки были клыкастые и серые, от пояса вниз тянулись прямые юбки с вырезами по бокам от пола до широких бедер. А бедра там были такие, что даже проходящие мимо будущие адептки засматривались.
— Это же орчихи! — воскликнула я.
— Они на девушек совсем не похожи, — поморщилась сестра. — Может это парни? Смотри какая мускулатура.
— У них косы до пояса, — сказала я. — И глаза раскосые.
— У всех орков косы, — назидательно проговорила Лейла. — И глаза тоже у всех.
— Но судя по тому, что идут в сторону нашего общежития — это девушки. Похоже, в этом году на боевой факультет, двое точно уже наберутся, — подметила я. Но сестра меня тоже уже не слушала.
— Ты лучше посмотри на скамейку что у входа.
Я перевела взгляд. У скамейки стояла крупная бледно-зеленая фигура, с длинными черными волосами, собранными в толстый хвост. И торчащими над головой острыми ушами, в которых угадывались множество сережек.
— Это... — с сомнением протянула я.
— Тролль, — сказала Лейла. Девушка в этот момент повернулась.
— Смотри какие у нее глаза большие! — с восторгом протянула сестра. — Никогда не думала, что у троллей такие красивые глаза. Удивительные, кристально зеленые. Да и сама она, жуть какая привлекательная. Странная красота, необычная.
— Вот только не думаю, что кто-то кроме самих троллей может позариться на такую красоту, — задумчиво произнесла я. — Ей самый крупный здешний парень по плечо будет.
Девушка, в этот момент, уже вошла в здание, и мы снова начали смотреть на тропинку к общежитию, по которой шли абитуриентки.
— Я заметила, что очень много эльфиек приезжает, — подметила я.
— Эти остроухие, наверное, в основном на стихийников. Они же природники сильные, как и друиды, — напомнила сестра. — Кстати, переведи взгляд к деревьям, у ближайшей беседки. Там как раз друидка стоит. Этих ни с кем не перепутаешь.
Я посмотрела в указанном направлении.
У деревьев стояла худенькая, невысокая девушка с распущенными, путаными, русо-зеленоватыми волосами. Она была одета в самое простенькое домотканое платье, и плетенную обувку. Девушка стояла рассматривая дерево. Потом скинула с плеча худую котомку и подошла к дубу. Обняла его, и так застыла.
— Все-таки, друиды очень странные, — сказала Лейла. — Эта, наверное, на целительский поступать будет.
От дальнейшего рассматривания прибывающих нас отвлек стук в дверь.
Лейла махнула мне рукой, и сама пошла открывать. И тут же раздался радостный возглас. Я вернулась в комнату и увидела, как наш кучер вносит сумки с вещами.
— Ох, мои леди, я так торопился, боялся не успею. Вся дорога до академии занята. Как же много поступающих. А как трудно к вам попасть. Я еле пробился через распорядительницу. Жуткая женщина!
Мы рассмеялись.
Он поставил сумки у кроватей.
— Как леди Найли? — с сочувствием спросил кучер.
— Она все еще в лазарете, — вздохнула Лейла. — Сейчас мы оденемся и пойдем к ней. Мастер Монсепан говорил, что к утру она придет в себя.
— Здоровья нашей девочке, — возвел глаза к небу мужчина. — И за что это ей? Кто бы мог подумать, что в такую хорошую гостиницу проникнут злые люди. И какому человеку могла помешать наша добрая Найли.
— Не человеку, а дракону, — поправила я.
— Какая разница, злость она во всех одинакова, — вздохнул кучер. — Это же как червоточина внутри, разъедает, мучает, жить спокойно не дает. Только кажется, что убей, навреди и болячка успокоится, перестанет ныть. Но нет, она как зудящая вша, вопьётся и будет мучать.
