– Мне страшно, лорд Демиан, – по-детски малодушно призналась я, сложив руки на коленях и повесив нос.
– Вы думаете, мне не страшно? – я не стала говорить, что как-то не задумывалась о чувствах взрослого темного мага в кошачьей шкуре, но полагаю, ответа от меня он и не ждал. – Как думаете, отважная леди, лучше умереть от бездействия – или хоть что-то предпринимая?
– Лучше жить. Долго и спокойно! – проворчала я, вздохнула и снова склонилась над книгой, вчитываясь в текст рядом с печатью. – Очень жаль, что вам не пришло в голову предложить такой вариант развития событий.
Надеюсь, не потому, что его как варианта вообще не числилось.
Глухие звуки ударов разносились по пустому тренировочному залу. В плохо освещенном помещении они навевали флёр какой-то парализующей жути.
Удар. Еще удар. Скрип цепей, почти жалобный.
– И долго ты собираешься ее убивать? – спросил Кристофер Теу, вытерев мокрые после душа волосы и повесив полотенце на шею.
Его потемневшие от влаги волосы смешно топорщились, зато отсутствие кителя выставляло на обзор мощную фигуру студента факультета Мечей.
– Пока… не сдастся… – фыркнул Ноллан, придержав избитую грушу. Уголок его губ дернулся в намеке на улыбку, что совершенно не вязалось в его воинственным настроем. Груша бы точно попросила уже пощады, но и тогда вряд ли ее оставили бы в покое. – Ты иди. Не жди меня.
– Как знаешь. Надеюсь, ты не свой Щит представляешь, – хмыкнул парень. – Она, конечно, не мечта каждого Меча, но девчонка симпатичная, фигуристая. Жаль даже, что ее на факультет Щитов занесла нелегкая. Попала бы к зельеварам – точно с ней замутил бы. А так у меня принцип – никаких шашней со Щитами. Мало ли как жизнь повернется, и ну как на поле боя она припомнит обиды юности, – совершенно спокойно рассуждал Теу, даже не подозревая какое глухое удушающее раздражение вызывают его слова у Брайя.
Но вместо ответного комментария от старосты группы мечей многострадальной груше досталась еще серия коротких быстрых ударов. И Крис как-то много значно фыркнув, совершенно спокойно направился на выход из зала.
Да уж… повезло так повезло. Хотя что скрывать, какая-то часть упрямого королевского бастарда этого хотела. Девушка и впрямь была особенная. Правда, дело не во внешности. Что-то в ней самой было этакое… что ему хотелось разгадать.
За огромными синими невинно распахнутыми глазами пряталось что-то… и Брайана тянуло в эту синеву, манило, приглашало окунуться. И он едва не поддался уже раз.
Но он здесь не для того, чтобы разгадывать тайны одной девчонки с периферии. У него дела куда важнее. И пока он нисколечки не продвинулся в них.
Еще не хватало, чтобы отец усомнился в правильности своего решения. И так отношения между незаконнорожденным сыном и венценосным родителем были довольно прохладными.
Чего стоило Браю уговорить отца отправить именно его в Эдрегор. Казалось, он до сих пор чувствует тяжелый взгляд темных глаз и слышит его слова.
– Ты же понимаешь, что это не детские игры, – это “детские” наотмашь било по его сыновьему самолюбию, учитывая как Брайан рвал жилы, чтобы доказать свою взрослость, серьезность и полезность. – Дело сложное и щекотливое. И даже попросить помощи тебе будет не у кого, – он не спрашивал, скорее пытался растолковать ситуацию, объяснить, чтобы слишком уж активный отпрыск понимал всю серьезность ситуации.
Брайан понимал. Даже лучше, чем отец мог себе представить. Все стало понятно в тот момент, когда пришло письмо от матери, и он вынужден был отбыть из столицы в Керенг. По короткому посланию единственное, что он понял – случилось нечто из ряда вон выходящее, и теперь она совершенно не понимала, что делать и к кому обратиться.
Дело в том, что леди Сильвия Ноллан последних восемь лет управляла небольшим поместьем на границе с кланом белых тигров. И порой предоставляла услуги целителя, вспоминая, что некогда получила диплом лучшего заведения в Семилучье. Поместье было даровано потомку третьего Луча в знак расположения и, конечно, признания.
Хотя на деле все выглядело немного иначе. Королева недолюбливала как леди Ноллан, так и Брайана – вечное напоминание об изменах супруга. И что-то подсказывало молодому потомку третьего Луча, что имел место уговор – король отсылает любовницу, а королева не выказывает недовольства решением супруга признать своего незаконнорожденного сына.
Мать безропотно приняла это решение, видимо, сделав похожие выводы. Часто слала наполненные радостью и любовью вестники, рассказывала о том, какие хорошие земли достались Ноллану. Потому последнее послание заставило его поволноваться. Как и приписка, что подобные новости она не может доверить бумаге.
Король, оценив состояние сына, даже велел оседлать для него одного из самых быстрых грифонов. И все равно путь в Керенг был слишком долгим.
Леди Ноллан встретила сына улыбкой, но под глазами виднелись усталые тени, а лицо осунулось. И даже мечущиеся пряди волос, выхваченные из прически шальным ветром, на крыше замка особенно жестоким, смотрелись сейчас зловеще.
