Умирать не сложно. Сложнее разыграть спектакль для целой академии, чтобы вывести на чистую воду преступника. Эта ночь стала переломным моментом сразу для четверых студентов. Роли распределены: жертва, ловец, свидетель и наблюдающий. Теперь их связывают общие тайны, пугающие секреты и груз магии. У них нет выбора — им придется столкнуться с врагом лицом к лицу.
Annotation
Умирать не сложно. Сложнее разыграть спектакль для целой академии, чтобы вывести на чистую воду преступника. Эта ночь стала переломным моментом сразу для четверых студентов. Роли распределены: жертва, ловец, свидетель и наблюдающий. Теперь их связывают общие тайны, пугающие секреты и груз магии. У них нет выбора — им придется столкнуться с врагом лицом к лицу.
Первая тайна академии Грискор 1
Первая тайна академии Грискор 1
Анна Минаева
Часть 1: Горечь колдовства
1.Табита Ваерс
— О Великий, она мертва! — отчаянный крик раздался над телом молодой студентки.
Табита Ваерс лежала на полу в одной из жилых комнат общежития. Бледная и холодная, как снег. По полу разметались каштановые волосы, голова была запрокинута, а руки раскинуты так, будто девушка упала с большой высоты.
Табита никак не отреагировала на крик подруги, которая рухнула на колени и уже даже не пыталась тормошить бездыханное тело.
О нет, Табита никак не отреагировала, но все прекрасно слышала.
И если бы могла, то скривилась бы от надрывного рыдания соседки по комнате — Милред ван Темпф.
Когда девушка принимала зелье, она надеялась, что найдет ее вторая соседка, и обойдется без этих сцен. Но Великий не пожелал услышать мольбы той, что разыгрывала самоубийство.
— Ох, Таби, зачем же ты это сделала? — надрывалась Милред, дрожащими руками вытаскивая из холодных пальцев подруги пустой флакон.
Этикетку на него Табита наклеила соответствующую. И теперь Милред была уверена, что соседка, с которой она съехалась всего несколько недель назад, выпила яд.
— Он же не стоит этого! Ох… милая.
Да, «милая». Именно так Милред называла Табиту. Иногда звала «Таби». Но чаще ко всем обращалась именно «милая» или «милый». Милред это казалось приятным. А вот остальных часто передергивало.
Табиту бы тоже передернуло, но парализующее действие выпитого зелья сковало тело. На языке до сих пор ощущался терпкий привкус огненной полыни. А сердце билось так медленно, что никто не смог бы уловить пульс.
Ни один целитель.
Первокурсница дождалась, пока Милред возьмет себя в руки и оповестит стражу. Те прибыли за холодным телом «усопшей» достаточно быстро, что не могло не радовать Табиту.
Именно на их плечи легла задача доставить погибшую в подвалы, где прохлада смогла бы сохранить Табиту Ваерс в достойном виде до разбирательства и похорон.
Вместе с ними прибыл и целитель, который вначале накачал Милред успокоительным, и только потом занялся своими прямыми обязанностями. Он, должно быть, понял, что студентке Ваерс не помочь, как только переступил порог комнаты. Но проверка была обязательной процедурой, проводить которую ему в последнее время приходилось слишком часто.
— Мертва, — констатировал лекарь, предварительно прошептав над телом заклинание.
Если бы Табита Ваерс могла, она бы облегченно вздохнула.
Или же нет?
Пожалуй, в последнее время она слишком часто задумывалась о том, что настоящая смерть была бы куда милосерднее, чем то, во что она оказалась втянута. И по пути до подвала, пока ее тело спускали с шестого этажа общежития, у Табиты было время, чтобы прокрутить в голове все, что случилось с ней за последние несколько месяцев.
А вспомнить было что.
***
Все началось где-то год назад. Тогда Табита еще ютилась с родителями в крохотном домике на Четвертой улице в небольшом и грязном городе Нес-Тешасе. Городе, где жили одни работники фабрик, расположенных по периметру небольшого поселения.
Ее семья не была исключением. Отец трудился в отделе очистки руды, а мать работала в цехе изготовления флаконов для зелий из прочного стекла.
Оба не обладали магическим даром, потому занимали низкие должности и не могли рассчитывать хоть на какое-то повышение. Может, потому они и ненавидели магов. Или же причина крылась в чем-то другом?
Табита не знала.
Зато каждый день, возвращаясь из школы для таких же детей, как она сама, девушка становилась свидетельницей похожих друг на друг сцен и разговоров.
— Ненавижу их! — медведеобразный отец тяжело топал в темном коридоре, стягивая изношенное пальто, и сбрасывал ботинки. После чего протискивался в узкий проход и садился на шатающийся табурет в кухне. — Ненавижу колдунов! Это же надо! Весь мир под них прогнулся! Марта, ну хоть ты скажи!
Мама, которая была худосочной и нескладной, всегда заходила в дом второй. Плотно запирала двери, будто боялась, что кто-то может позариться на их скудное имущество, и спешила за мужем.
— Да, они все перевернули с ног на голову, — поддакивала она. А Табита слушала их разговоры через тонкую перегородку и старалась сосредоточиться на домашнем задании.
— Ты представляешь, сегодня начальник отдела сказал, что следующая поставка руды будет разделена между Матиасом и Бруном! У меня не будет работы на несколько недель! — Следом слышался удар кулаком по хлипкому столу. — А все потому, что они чародеи! Слабые, но, мать их, чародеи!
— Выкарабкаемся, — повторяла мама. — Не впервой.
— Да! Но это же несправедливо!
