Чжоу нервничала, кое-как сдерживая слезы. Она призналась, что хотела все рассказать с самого начала, но ее остановило странное письмо, присланное отцу. В нем содержалась вся информация на нее и недвусмысленные фразы об ее исключении, если она решит перейти дорогу «не тому человеку».
Она не забыла и о последнем разговоре с Тео. Как он бросил план по завоеванию сердца Гермионы после ее выступления на отборочных и свалил все на Чжоу, строго наказав исполнить договоренность.
К концу рассказа она уже не могла сдерживать слезы, всхлипывая через каждое слово. Чжоу боялась посмотреть Гермионе в глаза и выглядела разбитой.
Гермиона сидела тихо, не показывая каких-либо эмоций, и только скомканная под ладонями простыня говорила, как сильно она была раздражена.
Она злилась на Тео за его мерзкое поведение; на Чжоу за предательство и трусость; на себя за глупость и наивность по отношению к Тео. Гнева и сочувствие к Чжоу перемешались, вызывая легкое головокружение.
В мыслях крутился бесконечный поток, связывавший одно событие с другим и вырисовывавший новую картинку.
И Драко, и Тео хотели, чтобы она сделала выбор в их сторону. И если Драко использовал Гермиону напрямую, то Тео поступал самым подлым из всех доступных способов — он действовал через близкого ей человека, принуждая делать что-то против воли, используя власть семьи.
— Они на меня поспорили, — без сомнений сказала Гермиона, вынимая иглу из руки и отодвигая капельницу.
Осознание сказанного пришло сразу же, как она произнесла эти слова. Гермиона должна была догадаться сразу, что она ничем не могла одновременно заинтересовать двух наследников.
— Ладно Тео, но Драко… Поверить не могу, что он согласился на это, — сквозь зубы прошипела она, во всех красках представляя, как Драко смеялся за ее спиной.
Это объясняло, почему он до сих пор не проведал ее, не дал о себе знать. Ему просто было все равно, ему важно лишь ее решение на вечеринке.
— Г-Гермиона, п-прости… умоляю, прости меня… — всхлипывала Чжоу.
— Есть еще что-то, что ты мне не сказала?! — повысила голос Гермиона, не в силах сдерживать нарастающую ярость.
Если бы Чжоу сказала все с самого начала, если бы не промолчала тогда, когда она впервые призналась ей о сексуальных отношениях с Драко, ничего этого не было бы.
Гермиона бы не попалась на удочку. Не стала бы жалким трофеем в игре двух избалованных папенькиных сынков.
— Я… я узнала еще кое-что… но я не увере…
— Говори, — потребовала Гермиона.
— Я случайно подслушала разговор Джинни и Гарри после отборочных, — тихо начала Чжоу, вытирая слезы с щек. — Два года назад, на вечеринке после Кубка Первокурсниц… я не знаю, насколько ты…
— Что я? Чжоу, успокойся и говори, прошу тебя, — чуть сбавила тон Гермиона, сдержанно выдыхая через нос.
— На этой вечеринке слизеринцы прилюдно занимаются сексом с участницами Кубка. Каждой участнице предоставляется выбор из студентов-порноактеров, а после они идут на сцену и… и… — Чжоу снова накрыла волна слез.
Гермиона глубоко вздохнула и спокойно посмотрела на Чжоу, ожидая дальнейшего рассказа.
— Слизеринец может делать с девушкой все что захочет. На публику. И в зависимости от качества и зрелищности представления девушке выбирают награду.
Гермиона закатила глаза. Так вот что ее ждало на вечеринке — ей придется заниматься сексом на публику либо с Драко, либо с Тео.
Вот чего они добивались. Заставить сделать выбор, чтобы прилюдно трахнуть.
Горечь от обиды застыла на языке. Тошнота усилилась.
— Два года назад Дафна, любимая девушка Гарри, выбрала Драко, своего лучшего друга, а после… — Чжоу замолчала.
— Что после?
Чжоу продолжала молчать, сминая взмокший от слез шарф.
— Что было потом, Чжоу? — не унималась Гермиона, пытаясь игнорировать жжение в горле и разгорячившуюся тревогу.
— Драко жестоко избил и изнасиловал ее на публику, упиваясь страданиями и мольбами о пощаде.
У Гермионы внутри что-то оборвалось. От полученной информации в глазах предательски защипало, дыхание сбилось. Обида и разочарование накрыли с головой, не оставляя ни малейшего места спокойствию и здравомыслию.
Все время, все эти несколько месяцев Драко использовал ее, заставлял желать его, делиться чувствами и переживаниями, чтобы потом прилюдно унизить. Избить и изнасиловать, как сделал это с Дафной.
«Она была его лучшей подругой, что тогда он собирался сделать со мной?» — испуганно подумала Гермиона, отрешенно смотря на Чжоу.
А Гарри и Джинни? Они могли бы сказать правду! Никакой контракт или обещание не оправдывали их молчание. Они видели, как Гермиона сближалась с Драко, видели его настоящие намерения и ничего не сделали, лишь словесно пытаясь уберечь Гермиону.
Но разве послушал бы обычные предостережения человек, который полностью увлечен страстью?
Что бы было, не скажи Чжоу сейчас об этом?
— Зачем ты рассказала мне все это, если хотела, чтобы я пошла на вечеринку? Почему просто не угрожаешь мне, как Драко? Совесть замучила? — с презрением выплюнула Гермиона.