- Я тебе эту дрянь в горло залью! – разозлился ректор.
В сгиб локтя ткнулось что-то острое, от неожиданной боли Люка пискнула, даже в голове прояснилось. За Полтар пытался проткнуть её вену и начать забор крови. Люка запаниковала, но сделать не могла абсолютно ничего. Даже если она сейчас освободит руку и одолеет ректора, наколдует ему зрительные иллюзии, это всё равно ничем ей не поможет. Где-то там ходит Гера Эванджелин, которая всё ещё имеет авторитет перед студентами и власть над её сестрой. Если Люка сейчас не сдастся на волю За Полтара, кто знает, что сделают с Айлой? У неё не осталось другой защиты, кроме Люки.
Сжав зубы и подавив слёзы, Люка выпрямилась в кресле и постаралась не шевелиться. Её кровь из тонкой иглы в руке бежала по прозрачной трубке в резервуар, который постепенно наполнялся.
Она отвернулась. От вида тёмной, багровой крови Люку замутило. Её и без того колотило, не хватало ещё, чтобы её стошнило прямо здесь. Хотя даже это не сделало бы эту ситуацию хуже, потому, что хуже не было куда.
- Что ты кривишься? – ректор вдруг взял её за подбородок, повернул лицом к себе, - забор крови – не такое ужасное мероприятие, чтобы так страдать. Ты восстановишься уже за несколько дней.
Вот как было объяснить этому человеку, опьяненному властью, что не сам процесс был так ужасен, а факт того, что это происходит вопреки её воле?
- Почему ты просто не попросил? – Люка едва разлепила пересохшие губы, - за несколько дополнительных баллов очередь, из желающих сдать кровь, выстроилась бы к тебе на много лет вперёд. Зачем столько обмана, насилия? Зачем пичкать студенток зельями, стирать им память, если можно сделать все на добровольных началах?
- Нельзя, - За Полтар отошел от неё, - ты, хоть и более одарена, чем остальные, но так же глупа.
Он вытащил иглу из её руки, велел согнуть руку в локте и держать так как можно дольше. Сосуд с её кровью ректор убрал в шуфляду стола. Обернулся к ней.
Люка и до того не могла пошевелиться, но теперь просто застыла. Он хочет заставить её всё забыть? Почему-то только сейчас она вспомнила, что ректор отчасти менталист, пусть и не такой хороший, как Мар. Это значило, что он мог стереть столько её воспоминаний, насколько хватило бы его магии. А уж её у ректора были несметные запасы.
- Пожалуйста! – взмолилась она, когда он приблизился, - я никому не скажу! Только отпусти!
- Неужели ты думаешь, Юлёнен, что я поверю такой лживой суке, как ты? – он приложил ладони к её вискам, - ты полчаса назад грозила, что заложишь меня первому встречному, так что сиди и не дёргайся. Ничего с тобой страшного не произошло. Ты просто уснёшь, и проснёшься с чудесными, пикантными воспоминаниями о наших ночах. И будешь рассказывать о них всем, кто спросит, где ты была.
- Ночах? – пробормотала Люка. Её уже одолевала дрёма.
- Ночах, ночах, - Полтар сосредоточенно закусил кончик языка, - ты решила провести выходные со мной. Никто тебя не осудит. Никто не посчитает это необычным. Таких студенток, как ты, здесь половина, если не больше.
Люка разомлевала, хоть и тщательно этому сопротивлялась. Она уже почти не слышала, что там бормотал ректор. Ночи, другие студентки, магия в колбах… Ей уже было всё равно. Больше всего хотелось прикоснуться головой к подушке, и больше никогда с неё не подниматься, ведь она так устала…
Она уже была на грани. Нескольких мгновений не хватило, чтобы Люка уснула под монотонный шепот ректора, но шум со стороны входа мгновенно её разбудил. Полтар тут же отнял руки, Люка дёрнулась встать, но одна её рука так и оставалась пристёгнутой к спинке стула.
- Зафар!
Тонкий голос принадлежал профессору Эванджелин. Ректор заметно расслабился, хотя Люке показалось, что голос Геры звучал нервно.
- Я здесь. Всё в порядке?
В дверном проёме показались двое. Гера Эванджелин, вытянутая в струну, дрожащая, бледная.
И легат Адемаро Долгард, удерживающий нож у её шеи.
Увидеть Мара в такой момент оказалось для Люки потрясением не меньше, чем происходящее в общем. Она ощутила слёзы на щеках – теперь она могла дать им пролиться, потому, что она спасена. Спасена!
Мар обвёл помещение взглядом. Его щека дёрнулась, когда он остановился на левой Люкиной руке. Засыпая, она расслабила руку, и теперь во все стороны от внутреннего сгиба локтя красовался растекшийся синяк. Лицо Мара обрело выражение, которое Люка ещё на нём не наблюдала – высшую степень ненависти.
За Полтар успел ступить лишь шаг и поднять руку буквально на десяток сантиметров, когда Мар отпустил профессора Эванджелин. Гера рухнула на пол, легат же совершил круговое движение кистью. К Люкиному вящему изумлению, ректор согнуло, вторя движению руки Мара. Когда он с силой ударил кулаком воздух вниз, За Полтар упал на земляной пол с таким звуком, словно больше не встанет.
Люка замерла. Гера Эванджелин старалась не дышать, скрючившись у Мара в ногах, но он не забыл о ней.
- Встань.
Дрожа, Гера встала. Её макияж размазался по лицу, тушь потекла. Волосы напоминали гнездо, а платье было подрано.
- Что здесь происходило?
- З-зафар будет жить? – заикаясь, спросила она.
