Он задумчиво притих, и я немного расслабилась. Даже начала шарить по поясу с прикрепленным кожаным кармашком. В нем должен был ютиться фолиант, но после перевода к темератам меня лишили этого артефакта, а его место, сиротливо опустевшее, заняли чистая бумага и кусочек грифеля.
Я собиралась под диктовку записать список имен. Была готова пройтись по всем его товарищам, немного поговорить. Где-то надавить. Я предвкушала разгадку и трепетала от надежды, что мигом рухнула, едва Фрай снова заговорил.
— Зачем тебе это? Ревнуешь? — он криво улыбнулся и вновь потянулся ко мне.
— Что? Нет! — всплеснула руками и досадливо уронила голову. — Дело вообще не в этом. Просто назови имена.
Однако все попытки достучаться до Фрая с треском провалились. Он вел себя как мальчишка: ужимисто хихикал, кокетливо улыбался и, о, ужас, строил мне глазки.
— Не обижайся, Аста! — проворковал он, когда, совсем отчаявшись, направилась на выход. — Я ведь шучу.
— Угу, конечно, — буркнула себе под нос, едва не скрипнув зубами.
— У меня нет друзей. Кроме тебя.
Я обернулась и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Опять шутит? Или пытается унять мою обиду, которую сам же и надумал?
Ни на один вопрос не смогла найти ответ на его взволнованном лице. Его взгляд метался, губы превратились в бледную нить. Фрай заметно переживал, но окончательно запутался и не понимал, чего я хочу.
— Я не обижаюсь. Не злюсь. Не ревную. Возможно, кто-то пытался уберечь тебя от церемонии, вчера на балу, — пояснила, решив дать своей затее последний шанс. — Я пытаюсь понять, кто это был. Только и всего.
Последние слова прозвучали на выдохе ровно и спокойно. Однако в моей голове они пульсировали яростным пламенем.
Только и всего? Ну-ну. На кону «только и всего» моя жизнь и ещё сотни других.
Фрай вновь нахмурился, размышляя об услышанном. Тонкие пальцы темерата впились в белую простыню, а лоб изрезали напряженные морщинки. Я вновь шагнула вглубь комнаты, надеясь все-таки услышать заветный список. Но парень лишь качнул головой.
— Не знаю, Аста. Правда. Меня зачислили на две Луны раньше тебя. Всего пара дней — и мы бы учились вместе.
— К чему ты это? — склонила голову набок и внимательно сощурилась.
— К тому, что у меня за такой короткий срок друзей не появилось. Я одиночка, каким был всегда.
Задумчиво кивнула, а в повисшей тишине мой тяжелый вздох прозвучал совсем уж отчаянно. Действительно, Фрай никогда ни от кого не зависел. У него не было своей компании, он не крутился в группах других ребят и не окружал себя толпами, как это делает Риган. Фрай со всеми приветлив и доброжелателен. Но все это — на расстоянии вытянутой руки. Решишь шагнуть чуть ближе — и рискуешь упереться в глухую стену.
Как раз в такую я билась пару лет назад, когда была во Фрая влюблена. Мы общались, но он никогда не выделял меня среди других, таких же не друзей.
Удивительно, что сейчас он вдруг причислил меня в элитный список близких, в котором, кажется, была единственным участником.
— Почему я? — спросила неожиданно даже для самой себя.
Фрай поднял безупречно черный взгляд к моему лицу, и я не стала отводить глаза. Даже когда ощутила, что начинаю мелко дрожать.
— Потому что я тебя знаю, — хрипло отозвался Фрай, но мне этот ответ не понравился.
Выходит, он не влюбился в меня спустя столько лет. Не заинтересовался, потому что я ему понравилась. А выбрал лишь потому, что в этом лагере обреченных я единственная, кто любил его до обращения.
— Выздоравливай, Фрай, — сказала тихо и выскользнула за дверь, не дожидаясь ответа.
— Наконец-то. Я уж думал, мы получим по шее, — бурчанием встретил меня Риган, едва оказалась в коридоре.
— И с чего вдруг мы бы получили? — постаралась, чтобы голос звучал невозмутимо, но беспокойные руки все равно выдавали волнение с головой.
Я теребила рукава форменного платья, дергала амулет, пропускала под кончиками пальцев холодные звенья тонкой цепочки. Мы с Риганом избегали смотреть друг на друга, все еще испытывая неловкость за ситуацию, случившуюся в палате Фрая. Недоразумение, но оно изрядно пошатнуло спокойствие обоих.
— С того, что ходим, где не надо. В лазарете переполох, — Риган двинулся вдоль коридора и продолжил пояснять на ходу. Чтобы слышать, что говорит охотник, пришлось следовать за ним в сторону выхода из лекарского крыла. — Ты не единственная, кто набедокурил на тренировке.
Я молчаливо закатила глаза, но встревать не стала. Быстрым шагом мчалась за Риганом, пока он говорил:
— Преподаватель на занятие так и не вернулся, и какие-то ребята умудрились опрокинуть стойку с оружием. Говорят, кого-то нехило завалило железками.
— Да уж, — покачала головой и состроила недовольную мину. Однако оценить мою гримасу возмущения было некому. Риган на меня по — прежнему старался не смотреть. — А мы-то тут причем? Стойку опрокинули они, а по шее — нам?
Риган притормозил, пропуская строй бегущих медичек. В охапках, в фартуках и в корзинках они тащили целую гору лекарственных зелий.
