Когда мама ушла, к занятиям я вернуться не смогла. Забралась под одеяло и, попросив камушек разбудить меня на час раньше, уснула. Впервые за долгое время в полном согласии с миром и собой. Наверное, именно поэтому даже привычный кошмар показался обыкновенным сном.
Странные сны начались сразу, в первую же ночь, но вспомнила я их только после второй, когда поняла, что все повторилось точь-в-точь.
В кошмаре я шла к источнику. Одна, ночью. Путаясь в темных коридорах, но не смея зажечь свет. Дорога петляла, стены словно сдвигались, потолки опускались. Мне было страшно. Ладони и ступни леденели от этого страха, сердце словно покинуло свое место в груди и теперь трепыхалось в районе горла. Но попасть к источнику было необходимо. Так сильно, словно от этого зависла моя жизнь. Вот только найти дорогу я не могла — совершенно не понимала в каком месте академии я очутилась.
Сегодня я снова оказалась в коридоре первого этажа. Но исчезли ощущение надвигающейся опасности и давящее чувство тревоги, поэтому я неторопливо огляделась и поняла, что нахожусь недалеко от столовой. Тусклый свет подал из небольших узких окон под потолком, но его вполне хватало, чтобы не натыкаться на стены.
Я осторожно шагнула прочь от столовой, вспоминая дорогу, которой нас вел мастер Дюваль, и буквально через несколько минут оказалась в комнате, где мы собирались после испытания. Остальное оказалось совсем просто — вперёд по длинном коридору, открыть небольшую дверь справа и нырнуть в туннель, ведущий к источнику. Но дойти я не успела — проснулась.
Камень нагрелся. Вечером я зажимала его в ладони, но утром находила в самых неожиданных местах: в ногах, под боком, под подушкой. Впрочем, свою функцию он выполнял исправно — за эти несколько дней я ни разу не проспала.
Горячий душ меня не то чтобы взбодрил, но в кровать возвращаться после него уже не хотелось. Так что я оделась и села за задание мастера Дюваля, ожидая, когда Маркус и ребята позовут меня на завтрак.
Теоретические основы магии давались мне легко. В конце концов у нас дома собрана обширная библиотека, и большая часть информации была мне известна. Но мастеру Дювалю это было глубоко безразлично — и я, и Маркус, и Лайон обязаны были сдавать эссе наравне с теми, кто слушал курс в первый раз.
Я успела закончить с работой задолго до того, как раздался осторожный стук в дверь. Меня, как самую мелкую, парни негласно оберегали и заходили за мной в последнюю очередь, давая чуть больше времени на сон.
Я сначала восприняла такую заботу в штыки. Даже запаниковала, решив, что моя тайна — уже вовсе не тайна. Но, оказалось, что у Лайона был младший брат моего возраста, а у Герарда даже двое. С Маркусом все понятно, а Айрон и Тадеуш присоединились к этой негласной заботе за компанию.
На завтрак, как и в прошлые разы, была сытная простая пища: густая каша с мясом, овощи и сыр. Больше я не капризничала — ежедневные тренировки выматывали организм, и тот требовал постоянного и плотного питания.
Мы уже собирались расходиться, когда в столовую вошёл наш куратор.
— Завтра до завтрака вас ждет проверка метки у мастера Юстаса. Соберётесь у себя на этаже, я за вами зайду.
— Для чего нужна проверка, мастер? — спросила я, когда мы с лордом Дювалем шли к его аудитории.
— Что такое по-вашему метка? — мужчина слегка повернул голову и бросил на меня короткий взгляд из-под тяжёлых век.
— Разрешение на присутствие здесь?
— Это тоже. Но, в первую очередь, это сила, которой с вами поделился источник. Если ваше тело принимает силу, метка будет расти. Мастер Юстас зафиксирует ваши метки, чтобы потом наблюдать их развитие.
Мне стало нехорошо. Настолько, что я едва не споткнулась. И следующий вопрос остался при мне, хотя он и беспокоил меня уже пару дней.
Моя метка уменьшалась. Наверное, это началось сразу, но в первые дни темное пятнышко с кучей нарисованных ножек вызывало во мне омерзение, так что на изгиб локтя я старалась не смотреть. Заметила случайно, но решила, что просто перепугалась вначале, и воображение дорисовало метке лишние конечности. Но, понаблюдав за рисунком пару дней, я поняла, что пора паниковать — метка исчезала.
Пока я кусала губы — привычка от которой так и не смогла отучиться — мы успели дойти до аудитории мастера Дюваля. Этим громким словом назывались все учебные помещения школы — будь то огромная комната, в которой проходила боевая подготовка с мастером Кроссем, или скромный кабинет, в котором мы занимались с куратором.
Небольшая доска из шершавого темного стекла, четыре одиночных стола для студентов и стол мастера напротив них. Всю дальнюю стену занимало окно — огромное и по-настоящему красивое — сужающееся плавной аркой, с высокими узкими рамами и стеклом, словно собранным мозаикой. Не витражи, что были в башнях папиного замка, но что-то похожее. Не понятно, как можно собрать рисунок из прозрачного стекла, но он был. Или это игра моего воображения, потому что каждый раз я видела новые узоры — то рыцаря с мечом, то затейливый герб на щите, то сражающихся мужчин.
