Резко поднявшись, я сделала нервный круг по комнате. Что думает Ориан о том, что происходило между нами? Откровенный вопрос, ответами которому служили и его подарок, и обещание поговорить. Волнующие и заставляющие сердце ускориться. Вот только между нами всё ещё стояло слишком многое.
И при мыслях об этом тревожно сжимался желудок… но и шаргх с ним! Оскант и право – вот то, на чём я сосредоточусь, а остальное подождёт. До конца недели уж точно.
– Грасс. – Я не сразу осознала, что оклик относился именно ко мне. – Это тебе.
Неудивительно, что я не заметила прислонившегося к подоконнику старшего Делаберга, странно другое – что не столкнулась ни с одной курсирующей по коридору девичьейпарочкой. Глупо хихикающей и стреляющей глазами в сиятельного близнеца.
– Что это? – Я не спешила брать в руки протянутый конверт.
– Письмо, Грасс, – усмехнулся Араэл, взял мою ладонь и вложил в неё конверт. – Простое и написанное собственноручно.
– Тобой? – не поверила я, в ответ получив лишь усмешку и стремительно удаляющуюся по коридору спину.
Письмо оказалось от Рика.
Пора было брать себя в руки и спускаться в лабораторию, но я не могла.
Неподписанный конверт жёг мне карман всю этику и документоведение, поэтому первым, что я сделала, вернувшись к себе – вскрыла послание, которого не должно было быть. Одна страница и подпись внизу. Ничего ужасного, но я уже несколько часов сидела на подоконнике собственной комнаты и не могла оторвать взгляд от падающего мелкого и колючего снега.
Такого же острого, как его письмо.
Простые слова складывались в режущие сердце фразы. Я перечитала его трижды, прежде чем окончательно поняла смысл. «Прости меня», «недостоин» и «магия не вернётся» от того, кто спас мне жизнь. Хотя жизнь это слишком мелко. Рик спас мою сущность. Мои мечты и планы. То, что делало меня мной.
И просил прощения.
За тот поцелуй, за давление, за бал и детские уловки. Он обещал свободу – от себя, от деда и от того знания, которым они могли меня уничтожить. И сообщал, что не вернётся в академию.
– Лея.
– Это моя вина. – Соскользнув с подоконника, я крепко прижалась к Ориану. – Только моя. Если бы не я…
Первый судорожный вздох и первые слёзы. Одна за другой они впитывались в ткань его сюртука, и я не смогла сдержать истерический смешок. Почему он? Что заставляло меня утешаться именно в его руках? Снова.
– Из-за меня он потерял почти весь резерв.
Лёгкие поглаживания по спине не помогали. Ничего не помогало, стоило вспомнить о том, что из-за своего героизма Рик не сможет окончить академию. Не сможет стать боевым магом. Не сможет расправиться даже с одним стихийником, не говоря о битвах, о которых он, лучший выпускник факультета, наверняка мечтал.
– Это был его выбор.
– Я должна была оттолкнуть! Напугать, заставить забыть. Я…
– Он любит тебя, и ты бы не смогла ничего. – Ориан стёр очередную слезу с моей щеки. – На его месте я поступил бы также. И не жалел.
– Ты другой. – Я отстранилась, некрасиво вытирая лицо ладонями.
– Такой же, – с улыбкой покачал головой он. – И также не могу не думать о тебе. Между нами лишь одна разница.
– Какая? – я всё ещё думала о письме Рика, плохо понимая, о чём в действительности идёт речь.
– Ему ты не ответила.
Через четверть часа и тонну моих уговоров мы всё же спустились в лабораторию.
Я отказывалась встречаться с прямым понимающим взглядом Ориана, лишь гораздо позже осознав смысл сказанных им слов.
– Ты можешь забрать схему, – решительно выдохнула я после того, как проверила третий слой не трижды, как обычно, а пять раз.
– Ты уверена или подождём ещё неделю? – насмешливо хмыкнул Ориан, не спеша забирать листок из моих рук.
– Это не смешно, Ориан, – нахмурилась я. – Первый слой не грозил тебе ничем, второй не гарантировал смерть, но этот… здесь меньше заклинаний, но переплетены они не одним узлом, а двумя, а то и тремя. А, значит, что углы накладываются с гораздо большей эффективностью, так, что образованные ими градусы…
– Я понял, Лея, – перебил он, с улыбкой меня обнимая, – и мне приятна твоя забота.
– Это не забота, – вывернулась я, – это…
– Ответственный подход, – его улыбка стала только шире. И насмешливей.
– Здесь и здесь, – игнорируя его настрой, я по очереди ткнула карандашом в верхний левый угол и середину, – два наиболее вероятных места для схождения.
– Этот не подходит, – заключив меня в кольцо рук, он указал на угол. – Линии не сходятся, они накладываются друг на друга.
– Тогда середина? Слишком очевидно, – забеспокоилась я.
– Возможно. Попробуем? – Ориан выпрямился.
– Прямо сейчас? – Его не смутил выразительный взгляд на часы, показывающие половину первого ночи.
– Я освобожу тебя от занятий до обеда, – отозвался он, доставая из шкафа знакомые уже элементы стихий.
– А если мы ошиблись?
Мне хотелось воззвать к его разуму, но куда там, если мой собственный приходил в восторг от мысли, что здесь и сейчас мы сможем увидеть оскант.
– Поглотитель всё ещё здесь, – хмыкнул Ориан, устанавливая его на место. – Я могу отправить тебя в спальню, – предложил он.
– По-твоему, я боюсь?
