– Спасибо,– облегчённо выдохнула я, когда он закончил.
– Идём. – Ориан подал руку, помогая встать. – Ты устала.
– Я почти закончила, но схему тебе не отдам, не сегодня.
– Почему?
– Потому что ты найдёшь схождение и снова решишь поэкспериментировать, – отозвалась, собирая листы. – Я не настолько уверена в своих силах, чтобы это позволить.
Долгий пристальный взгляд я заметила только тогда, когда подхватила со стула сумку.
– Идём в «Золотую аерию».
– Нет. – Вот так просто отправиться в ресторацию, где собирался весь цвет Унаша? – Ты с ума сошёл?
– Брось, Лея, тебя никто не увидит.
– Достаточно того, что себя вижу я.– Кольцо, о котором я успела забыть, привлекло взгляд красным бликом, когда я повесила сумку на плечо. – Зачем это, Ориан? Завтра утром у меня занятия, впереди зачёт по магическому праву и проверка схем. Не самое лучшее время, чтобы развлекаться.
– Лучшее время никогда не настанет. У тебя день рождения, Лея, и как бы хорошо ни готовил Николас, с «Золотой аерией» ему не сравниться.
– Спорный вопрос, – покачала я головой.
– Хорошо, скажу по-другому, – ни разу не смутился Ориан, подводя меня к двери. – Я, как и любой другой нормальный влюблённый мужчина, хочу пригласить объект своих чувств на свидание. Достаточно веский аргумент?
– Да, но… – Мне в который раз отказало красноречие. Хотелось верить, что хотя бы щёки не сравнялись цветом с рубинами в кольце. – Мы не…
– И об этом мы тоже поговорим позже, – пообещал Ориан и открыл передо мной дверь.
На первую в расписании этику я вбежала последней.
И, занимая место, старалась не думать, как началось моё утро и насколько ранним оно было. Потому что вечер в отдельном кабинете «Золотой аерии» оказался по-настоящему волшебным: тёплым, уютным и настолько близким, что замирала душа. Поэтому я не стала сопротивляться, когда Ориан сказал, что мы заглянем в его городской дом. Буквально на минуту, которая растянулась на всю ночь.
И я бы даже не расстроилась, если бы провела её с ним, вот только, решив подождать в гостиной, уснула. И меньше всего ожидала проснуться в чужой постели в одиночестве.
– Лиерра Грасс, назовите-ка нам предмет и специфику этики делового общения. – Оборвала мои мысли профессор Ипраберг. – В конце концов, это пригодится вам гораздо больше, чем умение швыряться молниями и огненными шарами.
С момента выхода той статьи о помолвке Ориана, она резко невзлюбила всех боевиков и не скрывала ехидства, говоря о них.
– Предметом этики является моральное сознание, – начала я со вздохом, – регулирующее отношения…
***
Ради разнообразия они с Лорианом должны были встретиться не в академии, а в ресторации, где вчера он ужинал с Леей.
– Опаздываешь, – без недовольства отметил император, восседая на стуле в зелёном, расшитом золотом, камзоле.
– Добрый день, ваше императорское величество, – с ощутимым привкусом издёвки поклонился Ориан. – Нижайше прошу простить мне опоздание…
– Эвилонберг невиновен, – сообщил Лориан, разом отсекая всё веселье. – Его допросили, но безуспешно.
– Он врёт, Лем, и ты это знаешь, – покачал головой Ориан.
– Я допрашивал его лично, – мрачно отозвался тот.
– Ты отпустил его.
– У меня не было выбора, – бесстрастно пожал плечами император.
– Ты ведь понимаешь, что теперь он добьёт Аурелию из принципа? – глухо отозвался Ориан. – Или на это ты и рассчитывал?
– Какое мне дело до одной из сотен твоих студенток?
– На ней кольцо моей матери, Лем. – Ориан опёрся ладонями о столешницу, не скрывая прямого взгляда.
– Спятил? – Казалось, на лице императора, наконец, появились настоящие эмоции.
– … и я не дам причинить Лее вред. Даже тебе.
Между двумя магами повисла угрожающая тишина, и сдаваться не собирался ни один из них.
– Лее, значит, – первым с усмешкой протянул Лем. – Хорошо, это твой выбор и твоя ответственность. Влюбись я в студентку и предпочёл бы «Забвение», но это теперь твои трудности. Только учти, стоит тебе жениться, и с неё я возьму ту же клятву, что и с тебя.
– Это всё, что ты хотел? – холодно отозвался Ориан.
– Эвилонберг опасен, – Лориан поднялся, – и злопамятен. Будь осторожнее.
– Я всегда осторожен.
Бросив на Ориана последний недовольный взгляд, император ушёл своим нелюбимым способом – через дверь.
***
Кольцо вызывающе сверкало на пальце даже тогда, когда на него не падал ни один луч света. Оказалось, что его не видел никто, но так даже хуже. Оно отвлекало в аудиториях, отвлекало в столовой, отвлекало даже тогда, когда я учила право. Пыталась учить, но…
«Поэтому мы вернёмся к этому позже, и к разговору, и к твоим страхам».
Отбросив карандаш, я со стоном схватилась за голову. Как следовать намеченному пути, если от волнения кружится голова? Тайны, заговоры, Эвилонберг и оскант. Всё катится шаргху под хвост!
С этим увлечением я собиралась бороться? Эту влюблённость перебороть и забыть? Разве что с помощью того самого «Забвения». Или лишения головы. Никакими другими способами вырвать это чувство из сердца и разума не удастся. Понимание пугало, потому что если уйти я ещё смогу, то забыть…
