Бон растерянно моргнула, понимая, что действительно ничего не сможет ему сделать. Едва ли он даст себя арестовать, как Кролл. Сорроу смотрел на нее, терпеливо дожидаясь ответа, и от его немигающего взгляда мороз пробирал по коже. Бон осознала, что он сейчас сильнее любого темного. И тем более сильнее любого светлого. В том числе и ее.
- Вы развяжете гражданскую войну, - попыталась вразумить она его, сбавив тон. - Прежние элиты едва ли смирятся даже с арестом Кролла. Новые выборы могли бы их отвлечь, но объявление о возвращении монархии их только разозлит. Они будут драться за свое влияние. Да и обычные граждане, привыкшие к Республике, так просто с этим не смирятся. В конце концов, Легион с этим не смирится. Мы не поддержим вас. Наверняка вы найдете сторонников, но при этом утопите Республику в крови гражданской войны. Разве вы хотите этого?
Сорроу внимательно выслушал ее и неожиданно улыбнулся. Его взгляд смягчился, и он покачал головой.
- Нет, не хочу, конечно. Давайте я расскажу вам, как все будет на самом деле. Половина вашего Легиона с рождения поклоняется Роне Риддик как богине. Уже два года они боготворят и ее ревоплощение, ловят каждое ее слово. А так уж вышло, что я женат на ее ревоплощении. Конечно, Легион будет не в восторге от перспективы присягнуть бывшему темному, но за моей светлой супругой они пойдут хоть в огонь, хоть в измерение демонов. Может быть, не все, но большинство. Это серьезная сила, вы согласны?
Бон промолчала, но Сорроу и не ожидал от нее ответа. Он спокойно продолжил:
- Старая аристократия до сих пор грезит о восстановлении монархии, потому что это вернет им чувство собственной значимости. Они с радостью поддержат меня. Это деньги и влияние во многих сферах общественной и экономической жизни нашего мира. Темный Ковен поддержит меня, потому что я был темным, потому что я понимаю их и потому что я пообещаю им послабления в использовании темной магии. Это магическая мощь, которой непокорная часть Легиона ничего не сможет противопоставить. Что касается обычных граждан...
Сорроу едва заметно скривился и разочарованно вздохнул.
- Да они привыкли молчать и со всем соглашаться, надеяться, что кто-то другой все сделает за них. Кто-то другой будет протестовать, принимать решения, что-то делать. Им главное, чтобы их жизнь не стала хуже. А ведь все знают, что с возвращением древнего короля Республику ждет расцвет. Возможно, она больше не будет называться «республикой», но ключевое слово здесь - «расцвет».
Он подался вперед, опираясь на стол локтями и снова глядя на Бон с затаенной угрозой.
- Так что не льстите себе. Никто не поднимется против меня. Вы можете попытаться. Вы можете возглавить несогласных легионеров, можете взять в свои ряды неравнодушных граждан, заключить союзы с теряющими власть элитами. Можете попытаться раскачать эту лодку. Но тогда, госпожа Бон, Республику в крови утопите вы. Вы начнете гражданскую войну. Или, - его тон и взгляд вновь смягчились, словно до этого он просто шутил, а не угрожал, - вы можете поддержать меня. Стать моей опорой как глава Легиона. Мы можем вместе приблизить новый расцвет магического мира. Выбор за вами. У вас есть время подумать до утра.
Бон открыла рот, чтобы что-то возразить на все это, но так и не смогла подобрать подходящих слов. Она только бессильно выдохнула, медленно повернулась и, не прощаясь, пошла к выходу, против собственной воли обдумывая его предложение.
Сорроу проводил ее взглядом, а когда она вышла за дверь, расслабленно откинулся на спинку кресла. Он прикрыл глаза, наслаждаясь воцарившейся тишиной и покоем, с которым утром собирался попрощаться, возможно, до конца жизни.
В лазарете Орты Мор провел четыре дня. Учитывая гостеприимство ректора Орты и плачевное состояние пострадавших, их решили не перемещать ни в лазарет Академии Легиона, ни в лазарет самого Легиона. Особенно на фоне всех событий, которые начались на следующий же день после происшествия на празднике.
Первые два дня стали для Мора особенно сложными: он был настолько слаб, что не мог сам подняться с кровати. Он не привык к подобной беспомощности, а потому она его угнетала. На его счастье, восстановление после пребывания в стазисе шло достаточно быстро. Уже в воскресенье он смог вернуть себе свободу передвижений, а к середине дня понедельника уговорил доктора отпустить его, заверив, что продолжит принимать все необходимые снадобья и будет соблюдать постельный режим.
Он уже застегивал форменный китель, который вместе с другой чистой одеждой Хильда принесла ему еще в выходные, когда дверь бокса открылась и на пороге внезапно появился Норман.
Или, точнее, теперь уже официально Норд Сорроу, насколько Мор слышал. Да и иллюзию пока еще ректор Орты больше не носил.
- Уже покидаешь нас? - вежливо уточнил он, аккуратно прикрывая за собой дверь.
