– Сейчас мне кажется, что это самое серьезное, что когда-либо было и когда-либо будет в моей жизни. Я могу ошибаться, конечно. Время показало бы точнее, но если я соглашусь на ваше предложение, то у наших отношений точно не будет будущего. Разве что так и скрываться, пока она не завершит службу в рядах боевиков.
– Может быть, ее устроит работа следователя? Насколько я понимаю, там нет таких ограничений.
– Нет, она целенаправленно идет в боевики. Поверьте, я пытался ее переубедить. Но если она не отказывается от этой затеи ради собственной безопасности, едва ли она откажется ради меня. Да и это будет нечестно. Она столько усилий приложила. Много раз доказала, что может стать отличным боевиком. Будет нечестно просить ее отказаться только ради моей карьеры.
Сорроу снова покивал, напряженно хмурясь, словно теперь тоже мысленно взвешивал какие-то доводы и варианты.
– Дилан, я все понимаю, – тихо заговорил он спустя какое-то время. – Но нам всем приходится идти на какие-то жертвы. Я принес их немало, поэтому знаю, о чем говорю. Поверь, я тоже не хочу быть королем. Честно. Я с удовольствием оставался бы просто мужем, отцом, преподавателем, ученым. Руководил бы только Ортой и наслаждался жизнью и личным счастьем, которого, демон меня забери, ждал слишком долго! Я не хочу снова интриг, давления, переговоров, договоров, альянсов, хитростей. Не хочу принимать решения и нести ответственность. Но есть такая категория людей, которые делают то, что должны, даже если не очень-то этого хотят. Потому что понимают, что за них этого никто не сделает. К сожалению, мы с тобой к ней относимся. Никто за нас не наведет порядок в нашем мире. Настал момент, когда мы можем все изменить. Хотя бы попытаться. Я не прощу себе, если не сделаю этого ради своих детей, на рождение которых я все еще пока рассчитываю. А ты?
Мор потер рукой лоб, выпрямился и вытянулся так, словно встал в строй или встретил командира.
– С вами сложно спорить, господин Сорроу, – признал он, с грустной улыбкой. – Вы можете на меня рассчитывать. Но через два с половиной года, не раньше.
Сорроу удовлетворенно кивнул и посторонился, давая понять, что больше он Мора не задерживает.
– Спасибо, Дилан. Я попрошу Раста Фарлага найти на должность ректора вашей Академии кого-то достаточно лояльного, чтобы вам с Хильдой эти два с половиной года никто не мешал.
Мор уже шагнул к выходу и почти коснулся ручки двери, когда Сорроу вдруг поинтересовался:
– Скажи, почему ты так верил в Бон все это время? В то, что она не причастна к заговору? Неужели только потому, что она была твоим командиром когда-то?
Мор замер, так и не открыв дверь, и снова повернулся к Сорроу.
– Хильда не единственная заподозрила, что я могу быть големом, – объяснил он. – Внутреннее расследование на этот счет длилось целый месяц. Мари тогда уже была следователем и вызвалась вести мое дело.
Мор замолчал, лицо его едва заметно исказилось, когда нахлынули неприятные воспоминания, но он довольно быстро взял себя в руки.
– Она была моим командиром. Моим другом. Моей любовницей, в конце концов. Одно время мне даже казалось, что мы по-настоящему влюблены. Мы спасали друг другу жизнь и были довольно близки. Но самые жесткие, если не сказать жестокие, допросы, через которые мне пришлось пройти тогда, проводила она. Ей было важно понять, действительно ли из Пустоши вернулся я. И ради этого она смогла на время забыть все, что нас связывало когда-то. Такие люди не предают. По крайней мере, не предают Легион.
– Почему ты сразу все это нам не сказал?
– Не люблю об этом вспоминать. Она, конечно, защищала Легион, выполняла свой долг. Но меня она тогда в каком-то смысле предала.
С этими словами он все же вышел из бокса. Сорроу больше не стал его останавливать.
В Академию Мор возвращался с тяжелым сердцем и тревожными мыслями. Вопрос Сорроу всколыхнул неприятные воспоминания, которые теперь никак не желали уходить, а отвлечься удавалось только на мысли о будущем назначении, которое пугало Мора до холодеющих рук. Умом он понимал, что все эти переживания сейчас ничего не стоят: одно событие случилось в далеком прошлом, другое еще лишь только могло произойти в будущем.
А могло не произойти.
В настоящем же, напротив, все было хорошо: он почти оправился после стазиса, угроза, нависавшая над ними последние недели, устранена, виновные наказаны, невиновные свободны. Его ждет хорошо знакомая работа, которую он успел полюбить, и девушка, рядом с которой жизнь обретала смысл, а мир наполнялся яркими красками.
