– Вот что лечит любые болезни, – едва слышно выдохнул он, когда поцелуй все-таки был прерван.
Хильда, еще в начале поцелуя обвившая его шею руками, прижалась лбом к его лбу и закрыла глаза, восстанавливая дыхание. Сердце ее колотилось как бешенное. В этот раз все ощущалось гораздо острее, чем раньше, а потому и сердце билось быстрее, и дышать было тяжелее. Вероятно, из-за того, что с тех пор, как они последний раз имели возможность спокойно обниматься и целоваться наедине, она успела мысленно похоронить его.
– Ты в порядке? – неожиданно спросил Мор, крепче сжимая ее в объятиях. – Ты вся дрожишь. Что-то случилось?
– Нет, все хорошо, – заверила Хильда, даже головой помотав для убедительности.
– Тогда чего ты дрожишь? – Мор не казался убежденным. Он немного отстранился, чтобы увидеть ее лицо. – Если все хорошо, то почему ты едва не плачешь? Ты не плакала даже тогда, когда навещала меня в лазарете Орты, а ведь я тогда выглядел совсем жалко.
Она нервно улыбнулась, шмыгнула носом и быстро вытерла уголок глаза, сама толком не понимая, почему вдруг расклеилась. Именно сейчас, когда все однозначно стало хорошо. Когда он поцеловал ее, Хильда почему-то вспомнила бал в Легионе. Она вновь как наяву увидела сначала мерзкую, чужую усмешку на любимом лице, потом трещины, прорезавшие его. И услышала удивленное: «Не думал, что ты сможешь». Все это настолько ярко ожило в ее памяти, что она как будто снова оказалась в том мгновении.
– Просто вспомнила вдруг, как убила тебя. – Голос дрогнул, заставив Хильду недовольно поморщиться, но она продолжила: – Я ведь убила тебя, ты знаешь?
– Не меня, – поправил он, беря в ладони ее лицо и заставляя смотреть себе в глаза. – Голема с моей внешностью. Ты молодец. Я тобой очень горжусь. Ты все сделала правильно. Поверь, не все новобранцы в боевом отряде Легиона способны действовать так решительно и четко. А ты всего лишь на втором курсе. Тебя ждет большое будущее, я уверен. И теперь я знаю, что ни в какую печальную статистику ты не попадешь. Потому что умеешь концентрироваться на главном и отбрасывать в сторону эмоции.
По ее губам скользнула печальная улыбка, как будто он ее не убедил. Хильда перехватила его руки и мягко отвела их от лица, крепко сжав.
– Ты не понимаешь, Дилан, – возразила она серьезно. – Я думала, что все это время рядом со мной был голем. И все, что было, у меня было с ним. Но я все равно его убила. До сих пор не понимаю, как смогла. И не знаю, что со мной стало бы, если бы через несколько минут я не поняла, что ошиблась и что ты можешь быть жив. Поэтому…
Она отпустила его руки, шагнула к стулу, на котором стояла сумка, и достала из нее сложенный вдвое лист бумаги. Еще раз быстро шмыгнув носом, она вернулась к Мору и протянула лист ему.
– Поэтому вот. Я написала это еще в субботу, но решила отдать, когда ты вернешься к обязанностям куратора.
Настороженно поглядывая на нее, он вслух прочитал написанное:
– Куратору курса профессору Дилану Мору от курсантки второго курса Хильды Сатин. Заявление. Прошу определить меня в группу подготовки к работе в следственном отделе Легиона. Мое прежнее заявление прошу считать недействительным…
Он нахмурился и посмотрел на нее, на его лице смешались растерянность и недоверие.
– Но ты ведь так хотела в боевой отряд.
– Хотела, – кивнула Хильда, заметно волнуясь. – И все для этого делала. И да, я доказала, что справилась бы с этой службой. Наверное. Хотя должна признаться: чтобы победить того голема, я напилась стимуляторов перед балом. Но дело не в этом…
Ее голос снова на мгновение прервался, она откашлялась и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Только потом продолжила:
– Да, я доказала и себе, и тебе, и всем, кто об этом узнает, что смогла бы служить в боевом отряде. Но в тот же момент я поняла, что не хочу этого. Что никогда по-настоящему не хотела. Я даже толком не знала, что это такое. Я не хочу когда-нибудь снова оказаться в подобной ситуации, Дилан. Не знаю, как ты прослужил там шесть лет и остался таким… классным позитивным парнем.
Она снова нервно улыбнулась, пытаясь спрятать за этой улыбкой волнение. Однако удержать улыбку не смогла: ее губы дернулись, скривившись, глаза заблестели.
– Потому что в то мгновение, когда он рассыпался передо мной в прах, мне показалось, что во мне что-то умерло. Навсегда, понимаешь? Даже то, что ты оказался жив, это «что-то» не вернуло. Я, наверное, теперь буду восхищаться боевиками даже больше, чем раньше, но быть одной из них больше не хочу. Не хочу, чтобы во мне снова что-то умирало. Мне не понравилось, понимаешь?
Она замолчала, выжидающе глядя на него, но он тоже молчал, замерев, и удивленно смотрел на нее. Хильда неловко повела плечами и призналась:
– Я думала, ты обрадуешься. Или ты теперь разочарован?
Этот вопрос заставил Мора отмереть, снова обнять ее и прижать к себе так крепко, что она сдавленно охнула от неожиданности.
– Я рад. Ты даже представить себе не можешь, как я рад. И теперь горжусь и восхищаюсь тобой еще больше.
