Таня почувствовала, как ускоряется сердцебиение, как холодные тонкие нити в груди сматываются в огромный ком, давящий на сердце и заставляющий его болезненно ныть. Каждый раз, когда перед ее мысленным взором появлялась финальная сцена сна, она испытывала нечто подобное. Однако сейчас ей все-таки удалось пересилить себя и очень тихо признаться:
– Он убивает меня. Ян. В конце сна мой муж убивает меня.
Тара переменилась в лице и отпрянула назад, осмысливая услышанное. Она видела, как Таня поежилась и сильнее закуталась в плед, хотя холоднее не стало.
– Ты же понимаешь, что это невозможно? Он скорее сам умрет, чем причинит тебе вред.
Таня кивнула, прикрывая глаза. Умом она все это прекрасно понимала, но страх – иррациональное чувство, которое ей не удавалось контролировать разумом.
– Я даже до конца не уверена, что это он, – призналась она. – Когда во сне я смотрю в его глаза, я вижу знакомое лицо, но совершенно чужого человека. Словно кто-то другой надел его личину или…
Она осеклась, поэтому Таре пришлось снова подтолкнуть ее:
– Или?
– Или кто-то другой вселился в его тело. – Таня подняла на нее взгляд одновременно несчастный и напуганный. – Понимаешь, однажды я уже видела подобное. Правда, тогда он был темным, им пытался завладеть демон, с которым он был связан. Это выглядело страшно, Ян терял контроль…
– Но он ведь больше не темный, – осторожно напомнила Тара.
– Да, но он и не светлый! Мне кажется, Ян сам не понимает, какой он теперь, и это его пугает. Только со мной он об этом не говорит. Сидит у себя в кабинете иногда всю ночь напролет. Что-то читает, что-то делает… Но на все мои вопросы отвечает уклончиво или просто врет.
Последние слова прозвучали почти зло, заставив Тару нахмуриться. Давая себе время подумать, она потянулась к вазочке за конфетой и сразу закинула ее в рот. Она не знала, кто у Найта поставщик, но конфет вкуснее она нигде и никогда не ела.
– Таня, скажи честно: ты молчишь про сон в отместку за то, что он молчит о каких-то своих возможных проблемах или тревогах?
Таня виновато опустила взгляд в чашку, щеки ее заметно порозовели. Тара испытала непреодолимое желание стукнуть ее чем-нибудь по голове.
– Ты же это не серьезно, да?
– Да нет, конечно, дело не в этом! Дело в отсутствии контакта. Между нами. Раньше он был, но чем дальше, тем чаще я чувствую, что он неоткровенен со мной. Как я могу при этом быть откровенной с ним?
– Кому-то из вас придется сделать первый шаг, – Тара пожала плечами, одаривая подругу еще одним выразительным взглядом. – Разве не ты сама говорила мне, что в этом сила ваших отношений? В том, что вы всегда стремитесь понять друг друга. И простить. Попробуй сказать ему, что тебя обижает его молчание. Наверняка он пытается оградить тебя от своих проблем из лучших побуждений и просто не понимает, что делает только хуже.
Таня вздохнула и покосилась на Тару уже менее озабоченно.
– Ты же младше меня, почему ты такая спокойная и мудрая?
Тара рассмеялась.
– Потому что я смотрю со стороны. А со стороны всегда и виднее, и советовать проще. И потом… Я не сказала тебе ничего из того, что ты сама не знаешь. Когда-то именно ты научила меня этому. Просто сейчас у вас сложный период. Вы оба в стрессе и оба пытаетесь оградить второго от чего-то. Вам нужно просто вспомнить, что вдвоем вы со всем справляетесь легче.
Таня задумчиво покивала, все-таки отправляя в рот конфету, которую отложила раньше. Заставить себя говорить было сложно, но озвучив свои страхи, она почувствовала заметное облегчение. И вместе с ним – благодарность Яну. Не достучавшись до нее самостоятельно, он нашел для нее другой способ справиться с пугающей ситуацией. Она испытала острое желания прямо сейчас встать, попрощаться и сбежать к мужу, обнять его и все ему рассказать. Однако Яна все равно не было дома, поэтому Таня осталась сидеть на месте. Да и бросать подругу так внезапно было бы некрасиво.
– А у вас как дела? – поинтересовалась она. – Полагаю, нет таких проблем, как у нас?
Тара пожала плечами и покачала головой, подливая себе чай из белоснежного пузатого чайника.
– Единственная моя проблема с Найтом в том, что он чересчур за меня боится и постоянно опекает. Сначала он поднял все связи, чтобы обезопасить меня, наш дом и даже наш пляж. Охрана в его доме появилась вместе со мной. Я ношу уже три защитных амулета, и на мне лежит с полдюжины охранных заклятий, одно из которых темное.
– Зато тебя никто не похитит ради твоих слез.
– Да, я знаю, – Тара улыбнулась. – Мне и самой так спокойнее. Да и тут не только Найт постарался, отец и брат добавили от себя. Но потом случилось это, – она немного смущенно махнула рукой, показывая на свой живот. – Теперь он постоянно уточняет, можно ли мне что-то есть или пить, не надо ли мне отдохнуть, а можно ли мне столько ходить или стоять. В лабораторию уже месяц не пускает. То есть, зайти я могу, а работать в ней – нет.
– Да уж, гиперопека тоже может раздражать.
