– На всякую ерунду! Например, отжаться три раза, подпрыгнуть на одной ножке, станцевать, песенку спеть, похлопать в ладоши… Целых три часа товары продавались именно по такой цене. И это в начале учебного года, когда здесь сумасшедший наплыв покупателей!
Вот тут мне пришлось искренне удивиться.
– А вы разве не заметили, что что-то пошло не так? Все-таки отжимания и прыжки вместо денег – это несколько… нестандартно.
– Да уж заметил, – мрачно проговорил продавец – Только ведь цены он не только на полках поменял, а еще и в системе. Говорю же, законник… У ваших со всеми документами особые отношения.
А паренек-то у нас хакер!
– И что я мог поделать? – продолжал продавец. – Подходит покупательница, говорит: «Мне вот эти тетрадки», и поет фальшивым голосом. Получается, цена уплачена, товар нужно отдать. Понимаю, что дичь творится. А сделать ничего не могу…
Продавец тяжело вздохнул, и я даже прониклась к нему сочувствием.
– Стоп, а закрыть магазин разве не вариант? И потом уже спокойно со всем разобраться…
– Вариант, если владелец на месте. А я здесь всего лишь работаю, и закрывать магазин не в моей компетенции.
– Понятно, – протянула я, изо всех сил пытаясь сохранить на лице выражение серьезное, и даже немного сочувственное.
Это было непросто, потому что описанная картина уже в красках предстала перед моим внутренним взором. И выглядела совершенно уморительно. Совести у парнишки, конечно, нет. Да и чувство юмора, прямо скажем, сомнительное. А вот в изобретательности, ему не откажешь.
– И чем же все закончилось? Как прекратилось? Сейчас цены, вроде бы, нормальные, денежные.
– К счастью, в магазин зашел ректор докупить папки для бумаг. Повезло, мог бы и секретаря отправить. В общем, когда за стопку папок ему предложили станцевать кадриль, изрядно удивился.
– Еще бы не удивиться, – вставила я.
– Ну да. Кадриль уже лет сто никто не танцует! А потом, конечно, он все расколдовал…
Да уж, нескучно они тут живут…
– Получается, пареньку теперь в магазин вход закрыт?
– Да я бы всем с вашего факультета запретил приближаться к магазину! Мне этот концерт не по заявкам три часа смотреть пришлось. Только владелец не разрешил.
Неудивительно. Если в академии пять факультетов, получается, пятую часть клиентов пришлось бы отсечь, а это неслабый такой удар по процветающему бизнесу.
– Но этого гада, – продолжил продавец, – он все-таки разрешил не пускать.
Хм, а ведь мне с ними придется учиться на одном факультете…
– И что же, раз я законник, со временем тоже так смогу?
Описать взгляд, которым одарил меня продавец, невозможно.
– Ступайте, леди. Хорошего дня. – сквозь зубы процедил он.
Я хотела объяснить, что не имела в виду ничего плохого, просто пыталась выяснить, чему и как меня будут учить на местном юридическом, но Талисия уже схватила меня за рукав, и потащила к выходу.
Наверное, правильно сделала. Кто знает, вдруг, и меня бы вышвырнули за шкирку, а потом запретили закупать канцтовары. Просто на всякий случай. Так сказать, во избежание…
Коробки с книгами, пакеты с артефактами отправились в комнату, мы с Талисией потопали туда же.
Но даже на этом долгий день не закончился. Дома пришлось разобрать покупки, научиться заказывать еду в комнату. На самом деле ничего сложного, просто вместо приложения используешь набор довольно простых заклинаний, а доставка осуществляется почти мгновенно.
Когда с ужином было покончено, а тарелки с горшочками магическим образом отправлены на местную кухню, Талисия объявила, что с радостью бы еще со мной поболтала, но ей нужно подготовиться к занятиям, и ушла в свою комнату.
А я ведь так и не расспросила ее про Полину. Ладно, успеется.
Только оставшись одна, я поняла, как устала за этот день. Все, на что меня хватило – умыться и рухнуть в кровать.
Засыпая, я успела подумать, что психологи академии, если, конечно, тут такие есть, хорошо знают свою работу. Загрузить новоприбывших студентов всякими мелкими делами и заботами, порадовать шопингом и в результате вымотать до изнеможения – это как раз то, что нужно, чтобы не лезли в голову грустные мысли о жизни, навсегда оставленной где-то там за чертой, куда нет возврата.
Со мной было чуть иначе.
Я переживала не о тех, кого оставила в прежней жизни, а о тех, кого не нашла в этом мире. О двоих: о Полине, у которой явно что-то случилось, и о своем коте. Надеюсь, хотя бы с ним все в порядке и их с магистром перемещение прошло удачнее, чем мое.
С утра я отправилась к Гариетте, где получила новую форму. Наряд пришелся в пору, да и серебристый «металлик» смотрелся на мне вполне прилично, хотя в прошлый жизни что-то похожее я надела бы разве что на новогодний бал-маскарад. Если бы, конечно, на них ходила.
Не то, что я собиралась оставаться в этой форме надолго, но тот факт, что я не выгляжу в ней как чучело, отчего-то радовал.
Перед входом в аудиторию я немного оробела. Мои школьные, а следом за ними и студенческие годы закончились совсем уж давно. Совершенно не помню, каково это – быть новенькой.
