Мне это не понравилось. И вовсе не потому, что меня назвали вещью.
– Погоди, то ли еще будет! – не унимался медведь. – Ты пока слабенькая, неумёха, а вот обучишься немного, в силу войдёшь… За тебя такая бойня будет!
– Бойня? – прошептала я.
– Ну конечно! Похищать будут, шантажировать, пытаться убить… – с непонятным воодушевлением перечислял плюшевый паршивец мои печальные перспективы.
– Да ну тебя! – отмахнулась я.
– Не хочешь, не верь. А вот подсказку можешь использовать. Он вроде маг знающий, хоть и сволочь, конечно.
– А если он меня заставит сделать что-то ужасное, как ту старуху?
Медведь замолчал.
И молчал долго. То ли раздумывал, то ли потерял интерес к разговору, а может быть, просто у него не было на это ответа.
Я успела допить чай и собиралась отнести поднос, когда он, наконец, выдал:
– Избавиться ты от него всё равно не можешь. Пожаловаться тоже. Так что, общайся, дружи… Может, и проболтается, что ему надо.
Что-то в последнее время советы медведя мне совсем не нравятся. То в королевские любовницы иди, то с чудищем неведомым общайся…
Он точно на моей стороне?
Магистр Рониур вернулся раньше обычного.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, окинув меня быстрым внимательным взглядом.
Всю, от макушки до пяток.
– Нормально…
Не знаю, в каком состоянии я должна быть после магического истощения, но истощенной себя я не чувствовала. Наоборот, была на удивление бодра.
Магистр Рониур сел в кресло и устало потер лоб. А потом откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Ну конечно, из-за меня ему не удалось выспаться. Всю ночь со мной возился.
Вспомнилось, как было тепло и безопасно в кольце сильных рук, что бережно обнимали меня, вспомнилось, как он гладил меня по волосам, успокаивая, и голос, обычно холодный, невозмутимый, был непривычно мягким…
В душе поднималась теплая волна нежности, благодарности, еще чего-то странного, непонятного, грозя затопить с головой. Хотелось обнять его сзади обеими руками, прижаться щекой к твердой мужской щеке… Просто обнять, прижаться и замереть от счастья. Я сглотнула и потрясла головой, чтобы прийти в себя.
Губы магистра дрогнули в ленивой улыбке.
– Ты хочешь о чем-то поговорить? – не открывая глаз, спросил он.
Я? Поговорить?
Так, надо срочно рассказать ему о своём сне, раз уж теперь я могу!
– Да! – выдохнула я. Магистр Рониур повернул голову и вопросительно посмотрел на меня. – Насчёт сегодняшнего кошмара. Это был…
Я хотела произнести «не сон» – и не смогла выдавить ни звука! Значит, запрет до сих пор действовал? Но тогда…
Мне сделалось не по себе. Тёмный маг сказал: «Ни одна живая душа», – но медведю я всё выложила. Значит, он – не живая душа? Что же он такое, чёрт побери?
– Что случилось? – насторожился магистр. – Тебе плохо?
– Нет-нет. Просто голова закружилась, – ответила я, отводя взгляд. – Пойду прилягу.
– Не пообедаешь?
– Нет, позже, – пробормотала я…
Метнулась в свою комнату, схватила медведя и зашептала ему на ухо:
– Что с тобой не так? Тот тёмный маг наложил запрет. Я не должна говорить ни одной живой душе. Но тебе почему-то могу!
– А чего ты ждала? Я умер. Много лет назад. Но, видимо, что-то пошло не так, и я застрял в этой игрушке.
Да уж… Чудесный у меня приятель. Может, стоит отнести его назад в подвал, или хотя бы рассказать о нём кому-нибудь?
– Даже не думай, – прошептал медведь.
Я уставилась на него удивлённо и, пожалуй, даже испуганно:
– Ты что же, тоже мысли читаешь?
– Да что там читать. У тебя на лице всё написано. Я тебе ещё пригожусь.
Я посадила медведя на место и вздохнула. Дело было даже не в том, пригодится он мне или нет. Похоже, этот парень – мастер давать вредные советы. Но я к нему уже привыкла, прикипела. И вряд ли смогла бы от него избавиться.
Я потрепала медведя по уху – тому, которое осталось.
– Конечно, пригодишься.
Новый день принес новый не слишком приятный сюрприз. Столкнуться в коридоре с Бернадетт – это совсем не то, о чём я мечтала. При виде меня она зашипела, как рассерженная кошка:
– Думаешь, ты меня переиграла? Устроила мне редкостную пакость! Опозорила!
– Что? – я опешила от такой наглости. – Да ты сама стащила пузырёк из моей сумки!
Но Бернадетт не унималась:
– Ты её нарочно оставила! Знаю твою подлую натуру!
– В самом деле? – я начала выходить из себя. – А вот я твою, похоже, не знала! Конечно, я была в курсе, что ты та ещё стерва, но то, что оказалась ещё и воровкой, для меня стало сюрпризом!
– Если ты думаешь, что тебе это просто так сойдёт с рук, ты ошибаешься!
Она вообще слышит, что ей говорят?
– Мне это зелье нужно было совсем для других целей! Ты его украла, так что никто тебе не виноват, кроме тебя же самой.
Бернадетт прошипела ругательство, развернулась и, цокая каблучками, зашагала прочь по коридору.
А мне понадобилось еще несколько минут, чтобы успокоиться. Ну надо же, какая непрошибаемая! И что она теперь будет делать? Явно же собирается мстить…
Я задумалась.
Эрмилина в безопасности, максимум, что сможет устроить Бернадетт – это какую-нибудь мелкую пакость.
Как же я ошибалась…
