Было уже довольно поздно, когда преподаватель истории чернокнижного дела ушёл из библиотеки. Узнав у господина Гирдемара, где стояли книги, я отнесла их на полки, а, когда вернулась, обнаружила, что Кей успел задремать, положив голову на стол и даже не выпустив из пальцев ручку, которой записывал конспекты. Я тихонько накрыла парня его же рубашкой и продолжила убирать остальные учебники. Библиотекарь, в отличие от нас двоих, совершенно не выглядел сонным и только чему-то улыбался, пока я, вернув книги на их законные места, будила Кея. Он проснулся, широко зевнул, едва не уронил стул, поднимаясь с места, и побрёл к двери.
Когда, расставшись с Кеем в коридоре, я вернулась в комнату, спать хотелось так, что едва нашлись силы на то, чтобы умыться. Эрика уже заснула к тому времени, как я забралась на свой верхний уровень и легла с надеждой, что ничего страшного сегодня не приснится. Мне повезло — пугающие сновидения не приходили, и наутро я чувствовала себя на редкость бодрой и отдохнувшей.
На этот раз мы даже не проспали завтрак, но, стоило направиться в сторону столовой, как в воздухе начал ощущаться резкий неприятный запах, который становился всё сильнее.
— Опять, что ли, алхимики чего-то начудили? — поморщилась Эрика. — И как только успели с утра пораньше? Нет, я в такой вони есть не смогу.
— Тогда идём к расписанию? — спросила я, согласившись с соседкой.
— Я и так помню, что у меня за предмет. До встречи! Да, кстати…
— Что?
— Я сегодня не приду ночевать. Но правило насчёт балкона остаётся в силе. После полуночи туда не выходи, даже не выглядывай!
Стало любопытно, где именно собиралась провести ночь соседка по комнате. Может быть, какая-нибудь из девушек с её факультета решила устроить девичник с гаданиями? Я слышала беседы в столовой, из которых сделала вывод, что на прорицании такое практикуется. Своеобразная лабораторная работа. Ну, или подготовка к ней.
У меня же намечались свои дела — встретиться с Кеем после занятий и показать ему найденную на чердаке тетрадку. Я надеялась, что он сумеет помочь в её расшифровке. Если нет, то, может быть, подскажет, к кому обратиться.
В коридоре, где висело расписание, запах тоже чувствовался. Окружавшие меня со всех сторон студенты громко возмущались. Закончилось всё появлением госпожи Браншо, которая объявила, что, поскольку на устранение запаха потребуется время, занятия будут проводиться на открытом воздухе.
— Что, по всем предметам сразу? — удивлённо присвистнул кто-то.
— Не совсем, — преподавательница загадочно улыбнулась. — Если какое-то занятие можно провести вне аудитории, оно будет проходить по расписанию. А, если нет, можете присоединиться к иллюзионистам — у них как раз травоведение.
— Люблю ботанику! — произнёс кто-то почти мне в ухо. Я обернулась и увидела Ваура. Инкуб, казалось, от души радовался нашей встрече. Синяк под глазом у него почти сошёл. Так что, выглядел блондин почти столь же ослепительно, как и в нашу первую встречу.
— Так этот запах, в самом деле, по вине студентов с факультета алхимии? — полюбопытствовала я.
— Ага. Только не всех студентов, а одного. Этот дурень влюбился.
— И что? — не поняла я.
— А то, что он решил сделать обожаемой особе подарок и не придумал ничего лучше, чем самостоятельно изготовить для неё особенные духи.
— Заметно, что особенные. Если он ревнив, то может даже не волноваться. С таким парфюмом к этой девушке никто и близко не подойдёт.
— Вот только боюсь, что его ждёт не свидание, а выволочка. Пробрался ночью в лабораторию — раз. Использовал алхимические вещества не по назначению — два. Окутал мерзким запахом всю академию — три. Если любовь делает человека настолько безрассудным, зачем она вообще нужна?
— Ну… — я замялась, подбирая подходящий ответ. — Наверное, он надеялся на совершенно другой исход. Поэтому и рискнул.
— Если б я делал для тебя духи, они получились бы по-настоящему особенными, — интимно шепнул Ваур, впервые обратившись ко мне на «ты». — Можешь не сомневаться. От них пахло бы мятой, первоцветами и зелёными яблоками.
— А дурман-травой от них бы не пахло? — включился в нашу беседу ещё один голос. В нём звучали саркастические нотки. — Или лапшой, которую на уши вешают.
— Кей! — воскликнула я, отстраняясь от инкуба, который, наоборот, воспользовавшись тем, что мы стояли в толпе, умудрился почти прижаться ко мне. Как в переполненном транспорте! Отчего-то я чувствовала себя смущённой, хотя, казалось бы, не сделала ничего плохого.
— Идём, а то опоздаем. У алхимиков занятий на природе не будет, они наказаны за компанию, — на ходу буркнул Кей, хватая меня за запястье. В следующее мгновение он уже тащил меня за собой вниз по лестнице.
— Откуда знаешь?! — прокричал вдогонку Ваур.
— Прорицатели сказали!
Кей не соврал — до нас долетели слова госпожи Браншо, которая добавила, что студентов факультета алхимии распоряжение заниматься сегодня за пределами академии не касается.
— Разве те, кто учатся прорицанию, могут раздавать предсказания направо и налево? — запыхавшись от быстрого шага, поинтересовалась я.
