Кей поднял на меня взгляд. Сейчас его глаза были совсем тёмными, почти чёрными. Мне уже не в первый раз казалось, будто они меняли цвет. То выглядели тёплыми, шоколадного оттенка, то становились янтарными, с яркими искорками в глубине. А вот теперь на его взор словно набежала чёрная туча, и мне от этого вдруг стало не по себе.
— Не волнуйся, — Кей вдруг протянул руку и накрыл ладонью мои пальцы. — Я что-нибудь придумаю. Может, повторим сеанс?
— Нет, — решительно отказалась я. Отчего-то я была уверена, что делать этого ни в коем случае нельзя. — Мы и так нарушили правила академии.
— Мне не привыкать, — невозмутимо отозвался собеседник.
— Уж не сомневаюсь, — фыркнула я. — Но лучше не надо. Тем более, если это строго-настрого запрещено. Неспроста же. Возможно, были какие-то случаи…
— Так говорят, — пожав плечами, заметил Кей. — Будто какая-то девушка вызвала дух основателя академии. Уж неизвестно, о чём ей захотелось с ним побеседовать, но наутро её нашли мёртвой с клочком бумаги во рту.
— Ой!
— А на бумаге было написано, что чересчур любопытные должны быть наказаны. Почерком Иртольфа Эрмеслана. С тех пор запрет на спиритические сеансы принят официально.
— Из-за чего она умерла?
— Видимо, от страха.
— А если бы с нами случилось то же самое?
— Да ладно тебе! — засмеялся Кей. — Это же всего лишь жутковатая история, которую рассказывают студентам. Вроде тех, какими занимается доцент Крайм. Я вот никогда в них особо не верил, как бы он ни запугивал и не уверял, что всё это правда. К тому же, мы ведь не основателя академии Эрмеслан вызывали.
— Но Мари Триэль была связана с ним.
Избегая упоминаний книги и закладки, я рассказала Кею о портрете, который мне показал библиотекарь.
— Лучшей ученицей была, значит, — задумчиво повторил он. — Прямо как Теа Собрен у профессора Андриха. Он всё надеется, что, получив диплом, она останется работать в академии.
Я вспомнила госпожу Дорлин, секретаря ректора. Он ведь сказал, что она выпускница академии. Похоже, здесь такая традиция — оставлять при себе самых способных студенток. Любопытно, постигла ли Мари Триэль такая же участь? Кем она стала после того, как окончила учёбу? Может быть, она никогда и не покидала академию? Поэтому гримуар и остался здесь…
Я тут же высказала Кею эту догадку.
— Гримуары обычно хоронят вместе с их обладателями, — ответил он. — Или сжигают. Изредка они передаются по наследству, но для этого требуется специальное распоряжение, которое указывают в завещании.
— Почему так сложно? — удивилась я.
— Видишь ли, отношения в семье могут быть разными. Некоторые не желают оставлять потомкам даже мелкой монетки, не говоря уж про накопленные в гримуаре заклинания. Ведь неизвестно, как другие могут ими распорядиться. Уничтожить их бывает куда безопаснее. Поэтому очень подозрительно выглядит гримуар, спрятанный на чердаке.
— И правда, странно, — согласилась я. Мари Триэль наверняка уже давно нет в живых, ведь с тех пор, когда она здесь училась, сменилось несколько поколений семейства Эрмеслан. Нынешний ректор — прямой потомок основателя.
Но почему же гримуар не был похоронен вместе с хозяйкой? А, может быть, он остался её потомкам, и кто-то из них забыл его на чердаке, а вовсе не она сама? Узнать бы, были ли у неё дети, внуки и правнуки…
Я вспомнила девушку с портрета и попыталась представить её старушкой. Не получалось. Мари Триэль виделась мне всё такой же юной, как и в тот день, когда её рисовали.
— Кажется, нам лучше уйти, — произнесла я, подхватывая со стола пустые тарелки. Для этого мне пришлось высвободить пальцы из-под ладони Кея. Всё время нашего разговора он так и не убирал руку. — А то, вдруг, доцент Крайм опять заглянет. Найдёшь, где спрятаться от него? Может, у меня? В женское общежитие он точно не пойдёт.
— Напрасно ты так думаешь, — отозвался Кей. — Найду. Не беспокойся. Лучше поразмысли о том случае с книгой. Я думаю, она неспроста оказалась на твоём столе.
Я поёжилась. От мысли, что кто-то разыскал опасную книгу, чтобы причинить мне вред, по коже пробегала холодная дрожь. Никаких подозреваемых, кроме Теа, у меня на примете пока так и не имелось.
— Береги себя, — сказал Кей, когда через некоторое время мы расставались в коридоре.
— И ты, — ответила я и направилась к своей комнате.
Оставшееся до назначенной встречи время я провела, перебирая одежду в шкафу. Думала, что монотонное занятие поможет успокоиться. Но действовало это не слишком-то хорошо. Я в очередной раз отметила, что вещи, доставшиеся мне от предыдущей обитательницы комнаты, были подобраны с отменным вкусом. Хотелось поблагодарить за них сильфиду, но Эрика не знала, заглянет ли та когда-нибудь в гости.
Незадолго до полуночи я спустилась вниз и тихонько выскользнула из комнаты. Соседка уже крепко спала. В коридоре не слышалось ни скрипа, ни шороха. Все двери плотно закрыты. Изображения на них неярко светились, как и кружащиеся под потолком шары.
