Мама точно пыталась бы. Она не позволила бы живым существам бесцельно убивать друг друга. Она была против жёстких мер альянса и всегда выступала за дипломатическое решение всех вопросов.
– Мне тебя не хватает, мама, – прошептала я, вспомнив её улыбку.
Скат заскулил, вторя моим душевным терзаниям.
– Эй! Мы есть друг у друга! Так что не грусти. Скоро отправимся в небольшое путешествие и… быть может, получим ответы на свои вопросы? А если нет, я не оставлю поиски. Обещаю тебе.
Кулон отца накалился, уведомив о входящем сообщении. Ещё его мне не хватало. Все мои отчёты были не более чем простой фикцией. И каждый раз он оставался недоволен. Вопрос времени, как быстро ему надоест играть со мной. Наверняка отец понимал, что я не говорила ему всей правды, происходящей на территории кампуса. Я не приносила ему совершенно никакой пользы, но пока он позволял мне оставаться в живых. Как долго это продлится? Какой ещё несчастный случай может произойти со мной? И будет ли кто-то рядом, чтобы спасти? Или придётся справляться самой?
– Как думаешь, Скат, может, нам следует сбежать и присоединиться к ополчению?
Я была уверена, что засветится кнопка с неприличным жестом, но вместо этого подсветилось сердечко.
– Чего? Ты знаешь о них что-то?
Снова кнопка мигнула, и у меня живот скрутило от страха.
– Нет! Стоп! Мы не должны говорить об этом здесь и сейчас… Мне бы не хотелось, чтобы тебя отняли у меня раньше времени.
– Ополченцы ждут тебя, Тессария, – прозвучал в голове голос мамы.
Что за бред? Это не больше чем игра воспалённого воображения! Выдача желаемое за действительное – ведь так? Я была уверена, что слышала голос мамы собственными ушами, а не в голове, но вот осознать это и признать было тяжело. Это не может быть правдой!
– Мне нужно идти, Скат… Будем надеяться, что Аарону удастся убедить адмирала, и мы с тобой отправимся за ответами, а пока… мне нужна хорошая тренировка, чтобы выбить всю дурь из головы.
Я поспешила покинуть оргалёт. Не пользуясь платформами для передвижения, я побрела в сторону выхода с поля. Может, хотя бы ходьба поможет восстановить мысли? Значил ли этот фантомный голос, что я сама готова отправиться к ополченцам и помогать им бороться за восстановление справедливости?
Двигаясь вперёд, я не сразу услышала гул над головой. Кто-то потерял управление своим оргалётом. Вокруг поднялся визг, а я застыла как вкопанная.
– Тесса, беги! – донёсся до меня испуганный голос Меллани.
Обернувшись, я заметила, что чужой оргалёт летел прямо на меня, и уже приготовилась к столкновению, как когтистая огромная рука резко рванула меня в сторону.
Пусть и с опозданием, но патруль отреагировал и поймал падающий оргалёт сетью. Два летательных аппарата не позволили кадету разбиться и навредить остальным. Захлёбываясь облаком поднявшейся от сильного порыва ветра пыли, я поняла, что мою руку всё ещё удерживала стальная хватка, и подняла взгляд.
– Профессор Нильсон? – недоумевая, как он вообще оказался на лётном поле, спросила я у учителя, приведя его своими словами в чувства.
Разжав пальцы, он отпустил меня, резко развернулся и двинулся прочь.
– Учитель! Подождите! Прошу вас!
Махнув перепуганной подруге, что со мной всё в порядке, я побежала за гринворком. Учитель не останавливался, но всё равно заговорил со мной.
– Я хотел посмотреть, как справляются первогодки. Такое случается иногда, поэтому зевать на лётном поле не советую. Даже если бы я не одёрнул тебя, кадет, ничего не случилось бы: патруль всегда реагирует вовремя.
Голос учителя звучал спокойно, но в его интонации проскальзывало волнение. Или мне просто казалось это?
– Господин Нильсон! Прошу, примите мою благодарность. Мне нечего дать вам, но…
– Как я уже сказал – не за что благодарить, но если очень хочется… Лучшей благодарностью с твоей стороны, кадет, станет преданная служба. Учись прилежно и не совершай ошибок своего однокурсника: не позволяй себе причинить вред другим.
– А если все вокруг просто ошибка? Если мы как раз вредим невинным своими действиями… Что тогда?
Господин Нильсон глухо засмеялся. Я всё ещё не поспевала за ним, не могла увидеть эмоций на лице, но слышала голос.
– Не позволяй смутьяну завладеть собой. Все мы ходим под одним небом. Кто скажет, ошибку ты совершила или нет? Кто определит?
– Господин Нильсон, после вступления в альянс все расы, по-вашему, живут хорошо? А гринворки, которым тяжело попасть на высокую должность? Большинство ваших сородичей вынуждены прислуживать другим. Вы ведь задумывались об этом. Правда?
Я сама не знала, как разговор вообще перетёк в это русло, но мне хотелось услышать больше мнений, чтобы составить общую картину у себя в голове.