Он погладил мои волосы, щеки. Стер капельки слез, коснулся губами мокрых ресниц. С тревогой заглянул в глаза и, прошептав: «Я снова чуть не потерял тебя», припал к моим губам. Сначала поцелуи были отрывистыми, лихорадочными, но потом… Отчаяние и пережитый страх вылились во что-то невообразимое. Поцелуи сделались жаркими, пронзительными. Дыхание сбилось, сердце застучало так, будто готово было выскочить из груди. Я не удержалась и запустила пальцы в гладкие, прямые волосы. Рука Савельхея коснулась обнаженного плеча, а затем прошлась и по открытой спине, вниз, по позвоночнику. Властные, настойчивые поцелуи сводили с ума, опьяняя, лишая способности мыслить. Мы ведь чуть не потеряли друг друга! И как совсем недавно Ничто заполняло пространство, теперь мы пытались затопить его яркими чувствами, ощущением близости.
В какой-то момент губы Савельхея скользнули к шее, заставляя запрокинуть голову назад. Вторая рука опустилась на бедро, горячие пальцы смяли тонкую ткань подола. Я выгнулась навстречу, прижимаясь к мужчине еще ближе, теснее. Господи, что же он со мной делает? И что я сама творю?!
Рядом начала клубиться тьма. Не туман, не серое Ничто, а именно тьма. Быстро сгущаясь, она закружилась вокруг нас. Все ближе, ближе. Еще немного, и нас подхватит темный вихрь…
– Нет, – выдохнул Савельхей и отшатнулся от меня. Стиснул зубы, сжал руки в кулаки. – Нет…
– Что случилось? – растерялась я, непонимающе глядя на него.
– Нет… – повторил он, – убирайся.
Лицо мужчины исказилось от напряжения, губы побелели.
– Убирайся!
От яростного крика тьма дрогнула, как-то скукожилась и, быстро собравшись в комок, исчезла.
– Савельхей, что происходит? – Мне стало страшно.
– Лика… я не могу себя контролировать. Еще немного, и я бы не сдержал тьму, – хриплым голосом проговорил Савельхей. От его взгляда, пронзительного и отчего-то обреченного, сжалось сердце и снова захотелось плакать.
– Но что в этом плохого? Мы ведь в Ничто, здесь даже разрушить нечего.
– Ты не понимаешь. Тьма не должна вырваться.
Меня затопило предчувствие чего-то ужасного. И вовсе не потому, что неведомая тьма могла вырваться на свободу.
– Я ее не боюсь.
– Лика, – мужчина с нежностью провел тыльной стороной ладони по моей щеке. На мгновение взгляд его затуманился, губы приоткрылись, он подался вперед. Но всего лишь на мгновение. – Спасибо, Лика. Я не имею права потерять контроль. А ты… с тобой сдерживаться очень сложно. Мне нужно подумать. И справиться с эмоциями.
С этими словами Савельхей отстранился от меня.
– С какими эмоциями ты хочешь справиться? – спросила я, чувствуя, как дикая боль начинает биться в груди. Неужели он хочет отказаться от… от… от чего?
Однако вместо ответа Савельхей нарисовал в воздухе символ, загоревшийся фиолетовым пламенем, и произнес короткое заклинание.
– Я попытаюсь закрыть провал изнутри. А тебе пора возвращаться.
– Подожди… – я сделала к нему шаг, однако больше ничего не успела.
Фиолетовое пламя от символа устремилось ко мне и, затопив пространство, ослепило ярким сиянием. Когда свет рассеялся, я поняла, что вновь очутилась в бальном зале. Одна. Савельхея со мной не было.
Вокруг царил переполох. Студенты стремительно покидали зал, а преподаватели во главе с ректором что-то шаманили возле зияющей пропасти с клубящимся внутри Ничто. Может, их «танцы с бубнами» подействовали, а может, и Савельхей постарался – пол восстановился, бесследно затянув провал. Мое появление, похоже, так и осталось незамеченным.
– Кто-нибудь может мне нормально объяснить, в чем дело?! – вспылил ректор. Видимо, даже его непробиваемое спокойствие все-таки дало сбой.
Преподаватель боевой магии начал что-то мямлить, как вдруг его перебил уверенный голос:
– Я могу, – из-за его спины выступила темноволосая девушка моих лет, в милом бальном платье.
И все бы ничего, но я ее сразу узнала. Однако то ли я была слишком изумлена, то ли по какой-то другой причине не смогла выдавить из себя ни звука.
– Сказали же, всем студентам покинуть зал! – раздраженно гаркнула Друндгильда.
– А я и не студентка, – девушка мило улыбнулась.
Мы с ней встретились глазами, и предчувствие чего-то крайне нехорошего накрыло меня с головой.
Она легонько хлопнула в ладоши. Тут же нестерпимо яркая магическая вспышка озарила зал. Словно на мгновение здесь материализовалось настоящее солнце. Прикрыв глаза, преподаватели попятились. А я даже пошевелиться не смогла, только чудом не ослепла. И это уже начало крайне меня беспокоить. Двинуться не могу, ничего сказать не могу – что вообще со мной происходит?!
– Кто ты? – Августис нахмурился. Смотрел на девушку настороженно, с искренним изумлением.
– Меня зовут Николетта, – она снова улыбнулась. – И я избранная.
Все дружно перевели взгляды с нее на стоящую столбом меня и обратно. Происходящее упорно напоминало мне спектакль. «Явление избранной народу». Николетта в главной роли. Руководство академии в качестве зрителей. Ну а меня, вероятнее всего, по завершении представления сразу же и похоронят.
