Позади уже было три экзамена, один из которых — боевое искусство. Сама я сдала его с натягом, что не мешало мне любоваться сокурсниками, вколачивающими нежить в землю одним ударом. Любоваться и вспоминать как ради меня также крошили сумасшедших фанатиков.
Детей вернули довольно быстро. Некоторые из матерей успели совершить суицид под воздействием зачарованных волос Дитя красного болота и, тщательно разобрав записи глав культа, мы пришли к выводу, что самоубийства матерей подпитывали их черную веру в Лунную богиню. Луна не даром считается солнцем мертвых, и, отправляя матерей на тот свет, преступники платили дань своему божеству. Жертвы выбирались по принципу «Я слишком много знал» — та из женщин, кто хотела поделиться сведениями или делилась ими под давлением правоохранительных органов, получала приказ-билет в один конец на табуретку и петлю.
А вот с так называемым «ритуалом отречения» вышло сложнее. Подобные формулировки действительно существовали в глубокой древности, когда родители безраздельно владели детьми и могли продать их кому угодно, в том числе и нечистой силе. Алтарники слегка напутали перевод и переставили порядок слов, сделав вербальный ритуал неузнаваемым, но от того не менее действенным. И почему-то именно эти слова отречения добавили последние штрихи в новый магический ритуал.
— Тяните билет, — сухой голос преподавательницы вторил суровым взглядам проверяющих, присутствующих на экзамене.
Незнакомые высшие из учредительного совета присутствовали на каждой контрольной точке, отслеживая наши успехи и неудачи, что знатно нервировало. Я узнала только пару африканских бокоров, да и то по характерным прическам и тяжелым чертам лица.
Из кабинета я вышла выжатая, как лимон, мысленно проклиная каждого проверяющего с их дополнительными вопросами и заковыристыми уточнениями. Рассчитать рост смертности от увеличения количества микропластика в организме людей за пятьдесят лет при условии, что за последние семь лет количество ежегодно сбрасываемого в океан мусора выросло с восьми до четырнадцати тонн — это вам не жук чихнул. Уф-ф-ф, но, вроде, справилась.
Дальше оставались только зелья, в них мне равной нет. И владение стихиями и реабилитация пострадавших от магических существ, проще говоря — лечение малахольных людишек, случайно наткнувшихся на нечисть.
А потом нас ждет праздник. К нему-то я готовилась намного тщательнее, ведь мое единственное парадное платье давным-давно выцвело и вышло из моды. Амира, правда, говорила, что мода циклична, но не спустя же столько десятилетий!
К счастью, с нарядом помогла мама. Едва я переступила порог избушки, как меня тут же затискали, залечили, накричали, разрыдались в мою макушку, снова затискали и взяли честное слово больше так не делать. Это они мою записку нашли, которую я оставляла на жестяном блюдечке как срочную доставку в экстренном случае.
— «Я потом все объясню, а если меня придут арестовывать из Трибунала — угостите их чаем с александрийским листом». Слава, как это понимать? — нервная мама тяжело вздохнула, приобнимая мои плечи.
— Ну, я немножко нарушила закон и совсем чуть-чуть использовала запрещенные чары.
— Мы поняли, когда астрал вздрогнул, — ворчливо отозвалась бабушка. — Совсем рехнулась пространство рвать и сигать туда, как девки в воду на Русалий?
— Ну, ба, там ситуация, — я честно развела руками. — Не до аккуратности было.
— Говорила я тебе, молодежь нынче дурная пошла, Янина. Одна в аномалию прыгает, другой вслед за ней астрал рубит. Как только не померли оба, непонятно. Ладно, тому балбесу смерть в радость, а тебя мы бы чем воскрешали? Розгами?
Разобравшись со всеми недопониманиями, наговорившись вдосталь, наобнимавшись до хруста костей и вылечив мои раны, мы с мамой уединились в спальне, приступив к самому важному делу. Выбору платья.
— Может быть, темно-синее?
Мама хоть и была бледной, но старалась улыбаться и не показывать тревоги.
— В темно-синем будет юхва Айсара, владычица рек и озер, так что не пойдет.
— Ой, мама Амиры будет? — обрадовалась я. — А вы придете?
— Только я. Бабушка сказала, что стара она по балам козой скакать, — грустно усмехнулась матушка. — А я быть обязана. Как тебе вот это, бежевое со шлейфом? Такие были в моде пару веков назад, классика.
— Блеклое, — я листнула картинку на планшете. — Может быть, черное?
— Черного будет достаточно, — вздрогнула она. — Маша точно приглашена, так что не стоит мелькать тенью навьей королевы. Ты же у меня индивидуальность.
Открытые, закрытые, длинные, короткие, классические, экстравагантные — платья сменяли друг друга хороводом образов, а я все никак не могла определиться. Хотелось чего-то такого… такого… ну, чтобы точно все ахнули. И я сама больше всех. Мама лишь понимающе усмехалась, не припоминая мое недовольство зимним балом, имевшее место быть еще до поступления.
— Отталкивайся от того, кто ты есть, — меня ласково погладили по голове. — А на счет Трибунала не беспокойся, я им такую взбучку задам за недосмотр и распоясавшийся культ викки, они и без александрийского листа неделю с унитаза не слезут.
