Моя безупречная, прогрессивная, стильная мамочка сломя голову бросилась ко мне, не обращая внимания на сломанные каблуки и испачканное пальто. Ее густые черные волосы превратились в воронье гнездо, наскоро обвязанное лентой, помада размазалась по лицу, придав Янине боевой вид, но сегодня жрица-мать думала о внешнем виде в последнюю очередь.
— Цела? — она одарила меня заботливо-тревожным взглядом, осмотрела Кощея и кивнула сама себе. — Молодец, отлично справились. Костик, иди к родителям, они тебя потеряли.
Костик, восставший из мертвых и только что спустивший ручную преисподнюю на врагов человечества, недоуменно потоптался рядом, ощущая себя старшеклассником на детском капустнике. Его жесткое выражение лица не изменилось, но приобрело налет легкой растерянности, как у всякого закаленного боями воина, вспомнившего о слабом сердце матери.
— Иди, — надавила голосом Янина.
Оказалось, за короткое время смерти Кощей подрос еще немного, и теперь выглядел неприлично высоким на фоне царицы Марии, обнявшей сына со слезами на глазах. Определенно, ректор сумел мобилизировать всех, до кого дотянулся. Ее величество ласково потрепала сына по голове и посмотрела в нашу сторону с такой всеобъемлющей, безмерной благодарностью, что у меня подкосились колени. Вопреки ожиданиям, мама вернула ей хмурый тяжелый взгляд.
— Закроем портал, — сказала она, подталкивая меня к озеру.
Почти двадцать колдунов, включая десять высших, одновременно опустились на колени, окунув правые ладони в воду, и закрыли глаза. Я не знала, что нужно делать, очень волнуясь от собственной некомпетентности, но спрашивать вслух постеснялась. Озеро оказалось почти теплым от бурлящей со дна энергии, и дрожало в такт силе, льющейся с наших пальцев.
Тишина навалилась на уши. Стих шум ветра, в одночасье прекратились звуки прерывистого дыхания людей, и я прислушалась к Слову, которое шептала мама. Жрица-мать говорила беззвучно, едва шевеля губами, и остальные вторили одно заклятье на всех, — они звали. В моем сердце зародилась паника: все чего-то говорят, а я дура-дурой стою на коленях и в ус не дую. Вскинув беспокойный взгляд, я постаралась найти подсказку среди знакомых и не выдать своей вопиющей колдовской безграмотности.
Заклинали все. Даже Кощей что-то бормотал, удивительным образом попадая во всеобщий ритм и усиливая призыв. Внезапно жрец нави открыл глаза, встретившись со мной взглядом, и чуть-чуть саркастично вскинул бровь.
«Задавака», — буркнула я мысленно.
«Глупая ведьмочка», — ответил он. «Ректора зови».
— Господин ректор, вас зовут, — я молча закатила глаза, обращаясь к отсутствующему колдуну. — Не знаю, где вы пропадаете, но…
И странное дело — стоило мне заворчать в своей излюбленной манере, как губы сами собой начали повторять за другими людьми. Приглядевшись, я поняла, что каждый колдун звал Мороза Ивановича по-своему, совсем невпопад с «коллективом», но удивительным образом чужие призывы, жалобы, молитвы и ругательства складывались в единое заклятье, взывающее к древнейшему духу зимы. Кто-то сухо звал его по имени, как будто зачитывал текст по бумажке, кто-то искренне умолял его прийти и победить демонов, кто-то ругательски ругал нашего ректора за опоздание и жаловался по личным поводам — каждый нашел свое Слово.
Внемля всеобщему призыву, дух зимы изволил явиться.
— У-у-у, заморожу, — съехидничали облака, складываясь в огромную бородатую физиономию. — Берегите руки, детки.
— Нашел детей, — фыркнул древний пень арзюри, родившийся еще при царе Горохе, но поспешно выдернул ладонь из воды.
По мановению руки небеса прочертил голубой зигзаг, как будто Мороз Иванович вспорол ледяную подушку, выпотрошив снежный пух на землю. Густой мягкий снег повалил на берег, укутывая нас в белые шубы, неожиданно теплые и уютные. Ректор с отеческой заботой прикрыл мои голые коленки сугробом, украсил мамину прическу сверкающим инеем, придал бледному Константину живой румянец и небрежно замел арзюри Ехмета с головой.
От теплого озера взвились клубы пара, и первые льдинки появились на мелководье, срастаясь в один прочный наст. Покровитель зимы дыхнул ледяным ветром, пронзившим воду до самого дна, и Аккемское озеро застонало от холода. Синий, белый, красный, золотой, черный, зеленый — оттенки воды, напитанной силой, раскрашивали лед, не давая пробиться новым демонам, всплывающим из портала на дне.
— И так дурные, последний умишко отшибут, — сострадательно сказала Сарине, глядя на упрямых нечистиков, пытающихся пробить головой лед, и быстро замолчала от отцовского подзатыльника.
Демоны бодали головой лед изнутри, силясь проделать рогами дыру, но ректор снова легонько дунул, и вода неизбежно начала твердеть еще глубже. Я завороженно глядела на разноцветный каток, созданный совместными усилиями едва знакомых или незнакомых вовсе колдунов, и видела то, что не заметили остальные.
— Единство.
— Да, — мама облегченно села прямо в сугроб, притянув меня поближе. — На сегодня все кончилось, моя дорогая.
