С последним дуновением ветра в озере застыли причудливые скульптуры демонов, и уставшие, побитые, опустошенные высшие с трудом поднялись на ноги. Голова Рарога была обмотана бинтами и сочилась кровью, леди Мелюзина, наплевав на традиции, высвободила крылья и волокла на себе халу, потерявшую змеиный хвост в битве с нечистью. Константин хотел подойти ближе, но Мария Ивановна вцепилась в него мертвой хваткой, напоминая об обязанностях царевича и сыновьем долге перед царем-самодержцем.
Я положила голову на материнское плечо и внезапно осознала: на дворе католическое Рождество. Пусть и преждевременно, но Коляда получил свое угощение, я сдала первый экзамен и убила человека.
— На сегодня?
— Будет день — будет пища, — Янина отвела глаза, избегая откровенности завтрашнего дня.
По странному совпадению мы обе посмотрели туда, где равнодушный Кощей позволял царице держать себя за руку. Прежнего человеческого тепла в его глазах не было.
— Накосячила с инициацией, да?
Матушка не ответила, только заслонила меня спиной от буравящего бездушного взгляда навьего царевича.
— Не пойду, — я раздраженно дернула головой. — Балы для принцев и принцесс, а честные ведьмы лучше дома посидят, телетарелку посмотрят.
— Давай я назначу тебя своей принцессой, — царевич Полоз сверлил взглядом два разных галстука, впав в депрессивную задумчивость.
Правый, в тонкую золотистую полоску, был украшен родовым гербом Полозов, старательно вышитым старшей сестрой. Собственно, никакого герба у них и в помине не было до тех пор, пока над террариумом маленького царевича не появилась вычурная французская эмблема. Тогда Золотой Волос взвилась от злости, надергала из своей косы волосков и вышила на детских пеленках крылатого ящера.
На левом галстуке, с дорогим алмазным зажимом, красовалась изумрудная змея с маленькой короной на покатой голове — гербом вуиры, французской королевы змей.
— Вот еще. Выбери домашний, он честнее.
— И впрямь, — согласился Сенька, возвращая привычный алый лепесток-бабочку. — Завтра пятьдесят один процент моих активов переедет в российские банки.
— Ого! — поразилась я.
Для змеев их капиталы дороже собственных хвостов, ими дорожат, как памятью о первом поцелуе. Перевод основного массива активов на отцовскую родину — серьезное заявление, понятное даже полным идиотам, несведущим в экономике.
Полоз-старший привык решать проблемы по старинке, вытаскивая козырные тузы из бесконечных подземных недр. Снижение змеиного поголовья, обвал национальной валюты, проделки чертовых мафиози? Башэн будет искренне рассчитывать на авось и в последний момент вынет огромный кусок чистейшего самородного золота, откроет новую алмазную шахту или начнет торговать ураном, снова разжившись деньгами, способными решить любые проблемы.
— Знаешь, почему первые банки появились в странах, где было мало полезных ископаемых? — Арсений выверено поправил запонки. — Люди научились создавать деньги из воздуха, а не истощать природные запасы. Я считаю точно также, отцу не помешает обзавестись хорошим управленцем.
— Зато мы душевнее, — буркнула я, точно не зная, что именно душевнее.
Полоз сел рядом, уставившись на меня понимающим взглядом. Не успела я огрызнуться, как оказалась в профессиональном дружеском захвате, именуемом объятиями. Змей сграбастал меня, как куклу, и усадил к себе на колени, положив подбородок на плечо.
— Думаешь, я не знаю, почему ты не хочешь идти?
— Не знаешь, — голос предательски надломился.
— Платья нет, подарки забыла, перед Фридой стыдно, Каша боишься, — он принялся рассудительно перечислять.
Я жалобно хлюпнула носом, зарываясь в чужой пиджак. Боюсь — не то слово. Он воплотился грозовой тьмой из моих кошмаров, и у меня было сразу две веские причины его опасаться.
Во-первых, Смерть стала сильнее. Она давила мою Жизнь бульдозером, заставляя живительную энергию съеживаться в присутствии Константина. От царевича растекалась столь мощная аура нави, что мне становилось дурно в одной с ним аудитории, и я едва успевала досидеть до конца немногочисленных консультаций. Кощей не стал церемониться с бюрократией, вернувшись обратно в академию и пунктуально явившись на ближайшую пару. Декан что-то там бурчала об уважении к документам, но царевич ее вежливо игнорировал.
Во-вторых, я ощутила всю свою ничтожность как неинициированной жрицы против официального жреца Смерти. Еще месяц назад мы были равны по силе, статусу и влиянию, а сегодня ему уважительно светит само солнце и воздух торжественно звенит, приветствуя второго наместника Мары на славянской земле. Внезапно мое Слово против его оказалось также незначительно, как детский лепет против выступления именитого оратора.
— И смотрины, — усмехнулся змей, поглаживая меня по голове, как обиженную девочку.
— Это тут ни при чем.
