И все неприятные мысли как-то разом улетучились! Потому что наша приемная, вся и основательно, была завалена подарками от гномьей общины! На стеллаже вдоль стены красовались корзины с фруктами, колбасами, ароматной выпечкой… больше никогда в рот не возьму и судя по тому как скривился, Юрао думает так же. А еще нас одарили скульптурами из мрамора, гипса, черного камня, горного хрусталя, дерева и много чего еще. И это еще не все – ковры, коврики, три плаща… остальное было невидно из-за уже перечисленного.
– Ри… кхм… – Юрао прочистил горло, – Ри…это…
Распахнулась дверь. Мы в изумлении уставились на гнома, спиной входившего в помещение нашей приемной, и осторожно втаскивающего какой-то очень объемный сверток.
– Мастер Ойоко! – воскликнул дроу.
– Ты его по спине узнал? – удивленным шепотом спросила я.
– Ага, спина у него довольная, – так же прошептал в ответ Юрао.
И тут гном таки втащил сверток, и нам улыбнулось донельзя счастливое выражение почтенного мастера стекольщика.
– Офицер Найтес, госпожа Риате, так рад видеть вас! – возвестил уважаемый мастер Ойоко. – Свадьба у меня! – при этом гном продолжал держать сверток, судя по краснеющему лицу мастера очень тяжелый. – Ждем вас, как самых уважаемых гостей!
Партнер с некоторым замешательством посмотрел на меня, потом на гнома и пояснил:
– Так, у госпожи Риате жених имеется…
И вот тут впервые вижу смущенного, аж до стыдливого румянца, гнома.
– Так у вас же семейное предприятие, – протянул почтенный мастер.
– Частично. Риайя моя сестра, – Юрао кивнул в сторону заинтересованно прислушивающейся Ри, – а Дэй мой компаньон.
Гном покраснел еще основательнее, и попятился к двери, унося свой объемный сверток и приговаривая:
– Все равно ждем. Не как самых уважаемых, но как почетных ждем обязательно.
Ри не удержалась:
– Простите, а в свертке что?
– Что? Да так, мелочи, – теперь у гнома и нос был красным.
А Юрао усмехнулся и сказал:
– Да чего уж там, показывайте, нам же интересно. А что ошиблись, так с каждым бывает. Давайте же, мастер Ойоко.
С тяжелым вздохом, гном подошел к столу, водрузил скульптуру туда, и начал развязывать бечевку. Через несколько минут взгляду нашему представилась… композиция.
– Я счас помру, – простонала Ри, и начала хохотать так, что повалилась на пол, вместе со стулом.
Нам с Юрао было не весело. Совсем.
– А что я, – гном потупился, – наши говаривают, что «ДэЮре» дело семейное, магистр Эллохар про госпожу Риате высказался «Носится со своим любимым дроу как со… статуэткой хрустальной», я и подумал…
Мы с Юрао продолжали мрачно смотреть на статуэтку, где мы страстно целовались, чем-то напоминая мотив эльфийского натурализма, а на моем пышном платье в ореоле завитушек значилось «ДэЮре».
– Ааа, – стонала Ри где-то под столом, – где мама?! Она просто обязана это увидеть!
Гном впечатлился выражением наших недоуменно-прискорбных лиц и торопливо начал вещать:
– Все исправим, офицер Найтес и госпожа Риате. Вас разделим, надпись поместим в центр, а…
– О, нет, – Ри, наконец, поднялась, и тут же схватила скульптуру, правда едва удержала, – только через мой труп. Знаете, мастер Ойоко, это гениально. Это просто Бездна как гениально, этот шедевр не должен пострадать из-за… – нахалка бросила взгляд на нас, – из-за вот этих вот, которые уже по делам опаздывают…
Юрао, не удостоив сестру и взглядом, подошел к вешалке, взял мое пальто и шарф, помог подоспевшей мне одеться, затем оделся и сам и подталкивая уважаемого гнома к выходу, любезно ответил:
– Мы, несомненно, посетим ваше радостное и торжественное событие как почетные гости, уважаемый мастер Ойоко. И, несомненно… – тут вновь замечаю эту хитрую ухмылку на губах дроу, а дальше, с тщательно разыгрывавемым удивлением, Юрао воскликнул: – О, мастер Окено, не ожидал вас увидеть!
Позади нас раздалось «Ой»… а потом оглушительный звон разбитого стекла. Гениальная статуя была разбита на сотню маленьких осколков.
– А… где он? – удивленно спросил гном, глядя на совершенно пустую лестницу.
– Кто? – беззаботно поинтересовался Юрао, натягивая перчатки.
– Так… этот, которого вы назвали, – не понимал мастер стекольщик.
– Ах этот, – дроу весело мне подмигнул, – да так, показалось.
Когда мы спускались по лестнице, вслед нам неслось взбешенное:
– Юр, катись ты в Бездну, слышал?! Ты… ты…
Мы расхохотались, вступая в объятия зимнего полудня, яркого, светлого, искрящегося от выпавшего ночью снега и наполненного прозрачно-звенящим кристальным воздухом. Обожаю последние зимние дни.
До отделения «ЗлатоСереброИнвестБанка» пошли пешком, распрощавшись с почтенным мастером стекольщиком Ойоко и пообещав ему непременно быть на свадебном торжестве. Меня лично еще беспокоило, куда делся Счастливчик, но Нурх, которого мы отправили с посланием к владельцу дома шестьдесят шесть по улице Весеннего Умертвия, сообщил, что мой огромный кот выскочил из конторы и убежал, едва началось нашествие гномьей общины. Нурху было сказано ждать нас потом у банка, ну а мы туда и направились, обсуждая случившееся по дороге.
