И тот же хриплый, полный ярости голос:
– Я не питаюсь!
– Бездоказательное заявление, – я чувствовала, как напряжен Юрао. – Госпожа, предупреждение уже было.
Мастер Ойоко, не выдержал:
– Я разрываю контракт, ваши услуги больше не требуются, и я требую, чтобы вы покинули мой дом немедленно!
На это офицер Найтес сухо ответил:
– Дело касается общественной безопасности, мастер Ойоко, естественно я не оставлю подрастающую пожирающую жизни в вашем доме, да и вообще в Ардаме. Пожирающие запрещены законом, мастер Ойоко. Они запрещены законом даже в нашей лояльной империи, где у вампиров и тех есть свои права, нечисть в основной массе является добропорядочными гражданами, а неживые не убиваются если не представляют угрозу для жизни и переселены за черту населенных территорий.
Бледный гном оглянулся на темный угол и уверенно произнес:
– Ликаси никому не причиняет вреда!
Обернувшись ко мне, Юрао тихо приказал:
– Мчишься на улицу, оттуда в контору, не останавливаешься и не оглядываешься, поняла?
Я поняла, я все поняла, но:
– Других вариантов нет?
Дроу смерил меня возмущенным взглядом.
– Юр, неужели все настолько… плохо?
– Как путь к Бездне, – заверил меня партнер.
А я все же не могла понять, потому что:
– У нее мама – гном, она к мастеру Ойоко как к отцу относится, и это «Папа, я не хотела», столько сожаления, Юрао.
На это мне рыкнули:
– Дэй, испарись!
Иногда самые страшные страницы в жизни приходится открывать в самое, казалось бы, неподходящее время, я и открыла:
– К сожалению, я в чем-то ее понимаю, потому что… мне тоже сожалеть приходится, и сильно.
Золотые глаза незабываемо округлились, после чего у меня ненавязчиво поинтересовались:
– Ничего мне рассказать не хочешь, нет?
– Здесь? – изумилась я.
– Твоя правда, – дроу задумчиво посмотрел на темный угол, но решимости убивать во взгляде больше не было. Потом прозвучало недовольное: – Вы выходить собираетесь?
Мастер Ойоко поднялся на несколько ступеней, и крикнул:
– Ликаси, не надо, я…
Но маленькая гномочка с золотыми кудряшками, в светлорозовом платье украшенном бантиками, осторожно шагнула на свет. Прелестная малышка несколько мгновений стояла и смотрела на нас голубыми глазками, а потом… Округлые черты лица заострились, светлая кожа посерела, ушки вытянулись и заострились книзу, голубые глаза приобрели зауженную форму, а зрачок покраснел.
– Ох ты ж Бездна – она из лордов! – осипшим голосом произнес Юрао.
Девочка одарила его грустным взглядом, и посмотрела на меня. Я знала, почему именно на меня – потому что она до последнего избегала необходимости смотреть на мастера Ойоко. Правду о себе страшнее всего раскрывать близким. И я ободряюще улыбнулась девочке.
– Темных, – решила в итоге поздороваться.
– И вам кошмарных, – малышка улыбнулась, сверкнув белыми зубками.
– Тебе уже девять, значит, учишься? – предположила я.
– В школе госпожи Дани, – Ликаси улыбнулась, – там много девочек, и никто не ссорится, и не обижает друг друга, потому что госпожа Дани за этим строго следит.
Мастер Ойоко торопливо начал объяснять:
– Ликаси очень добрая девочка, не воспринимает грубость, жестокость, даже к… животным, мы долго выбирали школу и…
Юрао глянул на меня, потом на мастера и устало произнес:
– Я понимаю, что вы очень любите этого ребенка, который остается милым и очаровательным даже в истинном облике, но… – дроу сбился, оглянулся на меня и сипло добавил: – Я обязан принять меры к задержанию, Дэй.
– А что с моей девочкой будет дальше? – кажется, потерю драгоценностей мастер Ойоко уже перестал считать проблемой. – Что будет с Ликаси?!
Юрао тяжело вздохнул и просто отрицательно покачал головой. Все было ясно и без слов – ничего с ней хорошего не будет. Совсем ничего. И тут девочка тихо спросила:
– А что будет с мамой и… папой?
Офицер Найтес сухо ответил:
– Мастер Ойоко ничего не знал. Что касается вашей матери… – многозначительная пауза.
И глаза малышки полыхнули алым, окончательно изменив форму. Юрао отреагировал двумя, готовыми сорваться в любой момент, боевыми заклинаниями, а я…
– Точно об этом пожалею… – прошептала в процессе сжимания отданной магистром Эллохаром красной ниточки, которую на запястье навязать не решилась, но во внутренний карман поставила.
Полыхнуло синее пламя!
В следующее мгновение взгляду нашему предстал магистр Эллохар в… одном, спешно завязываемом им халате, с мокрыми волосами и пеной на шее.
– Слушай, Риате, – раздраженно начал магистр, – между прочим, я по вызову безошибочно определяю, когда есть угроза жизни и когда меня тупо собираются использовать. Что, Риате, опять приблудным домовым обзавелась?
– Нннет, – прошептала я, почему-то обратно прячась за спину Юрао.
– А ну вылазь! – рявкнули на меня, стирая пену.- И давай четко, ясно и по существу поведай кого я опять, по-твоему, спасать должен!
Дальше минута молчания, и ко мне повернулся Юрао, чтобы с таким же возмущенным лицом, как и Эллохар, возмутиться:
– Что? Кого спасать?! Пожирающую жизнь из лордов?!
Эллохар в лице переменился и заинтересованно так:
– Кого?
Я молча указала за спину магистра и дальше про меня забыли совершенно.
