– Ух ты, – выдал директор школы Искусства Смерти, совершив крутой поворот и увидев девочку. – Вот это да. Полукровка! И действительно из лордов. Вот это да! Сколько тебе, девять, да?
Ликаси, мгновенно вернув свой прежний вид, испуганно спряталась за мастера Ойоко, но затем, из-за его спины, выглянула, с интересом глядя на магистра.
– Такая трусишка? – притворно изумился Эллохар.
Девочка из своего укрытия вышла сразу, и даже подошла к лорду, а затем хрипло ответила:
– Девять.
– Я так и понял, – магистр Эллохар присел, разглядывая малышку, и поинтересовался: – А имя у такого удивительного создания есть?
И напряжение ушло сразу, смущенно улыбнувшись, гномочка ответила:
– Ликаси Ойоко.
– Очень приятно, – Эллохар протянул руку и пожал ладонь малышки. – Меня зовут магистр Эллохар, и я являюсь директором школы Исскуства Смерти, слышала о такой?
Ликаси явно нет, а вот мастер Ойоко побелел вмиг, в ужасе глядя на обаятельного лорда, о котором ходило так много разных слухов.
– Нет, – смущенно ответила девочка.
– У нас замечательная школа, – Эллохар так приветливо и искренне улыбался, что даже я поверила бы. – А знаешь, что самое замечательное в нашей школе?
– Что? – тихий, полный ожидания вопрос.
– У нас не нужно скрывать, кто ты есть! – ответ вышел не столь благожелательным, скорее жестким. – И подчиняться правилам «добренькой» морали тоже не нужно. У нас можно вести себя так, как требует твоя сущность и не винить себя за это.
Может Ликаси и была ребенком, но смотрела она сейчас на Эллохара совсем как взрослая – серьезно и осознанно.
– А приезжая на каникулы к маме, папа тебе явно не родной, будешь снова вести себя как их милая, добрая и примерная доченька. Что скажешь?
Ликаси просто кивнула. Улыбнувшись, Эллохар потрепал ее по щеке и приказал:
– Беги, попрощайся с мамой. Ничего из вещей не бери, все получишь на месте. Беги, Ликаси.
И малышка, кивнув, действительно побежала вниз по лестнице, а вскоре, в глубине дома мы услышали: «Мамочка, там такое!».
Магистр Эллохар медленно поднялся, и теперь ни доброты ни благожелательности в его взгляде не было, только холодная ярость, которую он не стал скрывать, гневно спросив у мастера Ойоко:
– Во имя Бездны, откуда столько жестокости? – мы с Юрао непонимающе переглянулись, а несчастный гном и вовсе не знал, за что с ним так. Эллохар пояснил: – Девочка на последней стадии истощения.
Выглядела Ликаси очень даже упитанной. А потом я поняла, в чем дело, и поспешила вмешаться:
– Вы все не так поняли, – магистр стремительно ко мне развернулся, правда когда на тебя так смотрят, сложно что-либо рассказывать. Но выхода особого не было. – Магистр Эллохар, мы с партнером расследовали дело о краже драгоценностей в данном доме, которые пропали два года назад, после смерти госпожи Ойоко.
– Тааак, – протянул Эллохар, – малышка последний раз питалась примерно два года назад, и я так понимаю, вы об этом знаете.
– Что она выпила жизнь госпожи Ойоко и ее брата – да, – не стала скрывать я, – а вот то, что это было для нее в последний раз, нет, мы не знали.
Величественно кивнув, Эллохар призадумался и произнес:
– Господин Ойоко… госпожа Ойоко… то есть данный бледный и несчастный гном не верил в то, что является ее отцом?
– Нет, – я ободряюще улыбнулась гному, – почтенный мастер-стекольщик просто помогал девочке и ее маме на протяжении многих лет, о том, кем является Ликаси, он не знал, даже не подозревал. Девочку он любит как родную, и только сейчас Юрао догадался.
Смерив офицера Найтеса недовольным взглядом, магистр, тем не менее, одобрительно произнес:
– Неплохо. Вовремя догадался, у нее не более четырех месяцев оставалось. Судя по тому, что я сумел определить, Ликаси слишком любит родителей, чтобы их расстраивать, вот и вела себя как примерная девочка. И вот чем больше живу, тем страшнее осознавать, что ради любви народ идет практически на все, даже на медленную смерть от голода. Иду, пообщаюсь с мамашей, вряд ли она сама осознает от кого родила ребенка, и все же.
И неторопливо, величественно и совершенно не смущаясь босоногости, магистр отправился вслед за Ликаси.
Я, Юрао и несчастный гном остались стоять на лестнице. Мы так и простояли, пока магистр не скрылся в дверях, после чего партнер, со свойственным ему умением не думать о плохом, весело произнес:
– Ну, где там комната покойной?!
Незабываемый взгляд гнома, но после, махнув рукой куда-то вперед, мастер Ойоко помчался за Эллохаром.
– Пошли, партнер, – Юрао взяв меня за локоток, повел вверх по лестнице, – ну и дельце.
– И не говори… – я была откровенно потрясена случившимся.
– Она бы напала, Дэй, – глухо произнес дроу.
– Я бы на ее месте тоже напала. И ты так же.
– Наверное, – мы поднялись на жилой этаж, и Юрао толкнул первую дверь, – жутковато было, если откровенно. А с Эллохаром это ты здорово придумала. Кстати, как додумалась?
– А-пчихи, – входя в темную захламленную комнату, выдала я, – есть же у него шайгены, а они тоже запрещены.
