И я рассказала об обозах корпорации сети кондитерских Меллоуин, и о том, что их задержка грозит финансовыми потерями, и даже про то, что к принцу гномы уже обращались с просьбой, но их даже не соизволили выслушать до конца… Меня прервали странным вопросом:
– Какое отношение вы, госпожа Риате, имеете к данным обозам?
Вновь посмотрев на Юрао, я честно ответила:
– Контора частного сыска «ДэЮре» ведет дела гномьей общины и…
– Достаточно, – песок начал окутывать жуткую фигуру Пустынника, – я понял главное – это важно для вас, госпожа Риате, а значит, ваша просьба будет исполнена.
И все. И даже песчаная поземка исчезла.
А потом, пока мы в некотором оцепенении продолжали сидеть в карете без крыши, припорашиваемые мокрым снегом, открылись главные городские ворота и по дороге потянулись опечатанные обозы, с торговой маркой «Мелоуин» на бортах быстроходных телег. А за ними телеги рыбного ресторана «Остера», корпорации «СтальГор», и еще, и еще…
– Странность заметила? – напряженно спросил Юрао.
Молча и отрицательно машу головой.
– Пропустили только обозы, принадлежащие гномьей общине… – сообщил партнер.
Возвращались мы в контору в мерцающей магией карете, потому что Юрао, промокнув окончательно, все же решил пойти на нарушение закона и натянул над искореженным потолком магический навес. Говорить ни о чем не хотелось – действительно вымотались за день.
– Мне еще на службу, – грустно вспомнил Юрао.
– У меня домашняя работа, – не менее грустно сказала я.
– Поспать бы, после горячей ванной, – дроу потянулся. – А мы с тобой сегодня молодцы!
– Да, – я широко зевнула.
Хитро взглянув на меня, Юрао проникновенно спросил:
– Так что у тебя с Тьером?
– А что у тебя с Эрхой? – в тон ему ответила я.
– Не спрашивай, – дроу мгновенно помрачнел.
– Вот и я о том же, – и ощущение, что сразу стало в десять раз холоднее.
Я зябко обняла плечи, глядя на засыпающий город, мягко окутываемый пушистым снегом.
– Знаешь, мне кажется, он злится, – неожиданно задумчиво произнес Юрао. – Нет, правда, злится за тот случай у конторы, когда ты его не пускала. Знаешь, это очень важно, быть в глазах любимой девушки сильным, быть героем, а ты повела себя как мамочка, которая испугалась за сыночка. Нет, я тебя не осуждаю, Бездна его знает, что там было в тех символах, но для него, это, наверное, ударом стало. Как же – всесильный лорд Тьер, ты заметь, как все его имя произносят, поуважительнее, чем императорское, а тут ты, та единственная чье мнение для него так важно и не веришь в него.
Потрясенно смотрю на Юрао, тот продолжил:
– Я не осуждаю, Дэя, я последний, кто осудит, потому что был там и знаешь, встреча с каррагом она потрясением стала – я же ничего не мог с ним сделать, а Тьер двоих завалил – сам. Он всегда берется за то, что кажется, в принципе невыполнимым и справляется. Просто начни ему доверять, Дэй, мужик этого заслуживает.
Завыл ветер, начиналась метель, и пушистые хлопья снега сменились мириадами маленьких колючих снежинок – последние дни зимы они самые суровые в Приграничье. Не люблю метели.
– Знаешь, у меня папа охотник, – почему-то начала рассказывать я, – один из лучших в Загребе. Он всегда был таким сильным, самостоятельным, он чтобы жениться на маме уехал из Вилры и пошел против воли рода. А род в Приграничье… это серьезно, Юр. У нас семья не маленькая, она большая и крепкая, против рода единицы идут. Папа пошел. Папа и мама поселились в Загребе, и я всегда знала – папа сильный. Папа самый сильный на свете. А в одну вот такую зимнюю ночь Ночные Стражи открыли дверь и принесли папу… в крови и едва живого. Так что даже сильные, очень сильные могут погибнуть, Юрао.
Мы уже подъезжали к конторе, и поэтому дроу, который хотел что-то сказать, предпочел промолчать. И я была очень благодарна ему за это – мне тяжело открываться людям. Тяжело говорить о своих чувствах и опасениях. Приграничье суровый край, у нас говорят не словами – делом. И Приграничье край суеверный, поговаривают «Страх беду призывает», и о своих опасениях мы не говорим, никогда. А за Риана мне было страшно, очень страшно, особенно после того, как услышала сказанное наследным принцем. И в то же время может быть Юрао был в чем-то прав, ведь и меня в обед обидело именно его неверие в мои силы, в то, что я справлюсь…
– Юр, – я, приподнявшись, выглянула в окно, – давай меня к Мелоуину, а потом в академию.
– Что задумала? – поинтересовался партнер, указав направление движения вознице. – Мириться будешь?
– Наверное, – у меня вдруг настроение стало просто замечательным. – Юр, а какое вино взять?
Некоторое время на меня недоуменно смотрели, затем офицер Найтес нахмурился и строго сказал:
– Ты мириться собралась или эротическое приключение запланировала?! Какое вино, Дэй? Он и так на тебя голодными глазами смотрит, ты давай ему еще вина налей! Женщина, совести у тебя нет.
Я нахмурилась.
– А захвати ликер из карриссы, – вдруг начал сам себе противоречить Юрао. – И вкусно, и согреет, и… от ошибок тебя лично убережет. Я серьезно, Дэй.
И мы подъехали к Мелоуину.
