— Забирай! Мне одной милой Ледышки за глаза хватает — на пирожные подсадила, цветочками хожу любуюсь, того и гляди забуду, как меч в руках держать. Вот это вот ушастое существо — уже перебор. Так и быть, прощу его мохнатую задницу, если прекратит хулиганить. Пусть и духу его больше в моем мире не будет! Учитывая, как он уже успел там наследить, может плохо закончиться. Для него. Для деревень, жителей которых он объедал, это закончится отличным наваристым супом.
Я почесала довольного и явно тут же забывшего про угрызения совести зверька, а сама толкнула потихоньку Морвина локтем.
— Пока он радуется, что ты его простил… попроси-ка Тушкана о помощи! Пусть отрабатывает твое прощение. Мало ли — если он даже никого не видел, может, хоть что-нибудь подозрительное заметит! Он же в собственном Замке должен знать каждый угол.
— Это мысль! А ну-ка, ушастый, — Морвин снова зыркнул на Тушкана, и тот уставился в его огненные глаза, как завороженный. — Ищи! Искать! Нам нужно что-то, чего здесь быть не должно. Вещь, мусор, что угодно — любые следы, оставленные человеком, который бродил здесь вчера ночью вместо того, чтобы спать.
Тушкан встрепенулся, спрыгнул с моих рук… и метнулся к свернутому трубочкой ковру.
Понюхал его, царапнул когтистой лапкой… а потом соскреб что-то прилипшее к изнанке, принес в зубах и выплюнул Морвину на ладонь.
Короткий обрывок черной нитки. Простая, довольно прочная нитка с полпальца длиной.
Мы переглянулись.
Пока Дженни и Олав топтались на месте друг напротив друга — одна, в смущении играя с белкой, другой, по-прежнему протирая на девушке дырку взглядом — мы с Морвином стали потихоньку шушукаться, склонив друг к другу головы.
— Ледышка, давай, — твои версии!
— Хм. Это нитка с чьей-то одежды.
— Определенно.
— У студентов факультета менталистики — черные воротники на форме!
— У преподавателей — черные мантии.
— Не подумай, что я до сих пор ревную, но еще я видела у Солейн черный костюм.
— Принимается. И ты до сих пор ревнуешь.
— А вот и нет!
— А вот и да! Ледышка, не провоцируй меня. Вот еще на месте преступления на сыщиков я не набрасывался.
— А не на месте преступления, что, набрасывался значит?!
— Р-р-р… ну погоди у меня! Сегодня же истребую с тебя долг.
— Ты обещал, что желание будет не слишком!!
— А оно не слишком и есть. Чуть-чуть совсем. Но тебе хватит, чтобы захотела «слишком».
— Ты в курсе вообще, что нас все слышат?!
— А ты кричи потише, Ледышка, и не будут.
— То есть я же еще и виновата в том, что у тебя все разговоры рано или поздно к одной теме скатываются?!
— Еще скажи, что тебе это не нравится.
— И скажу!! Я вообще-то девушка приличная, и мне…
— А вот врать приличным девушкам не положено! Пойдем-ка отсюда… чтоб не шокировать общественность…
И с этими словами мой невыносимый огненный маг просто-напросто нагнулся, подхватил меня под коленки… и взвалил себе на плечо. Пятой точкой кверху. Удобно придерживая за эту самую пятую точку, чтоб не свалилась.
От возмущения я потеряла дар речи.
— Мы, пожалуй, пойдем! — бодро заявил Морвин. — А то время заканчивается, скоро сюда ищейки заявятся… зацепку мы нашли, опять-таки, больше тут делать нечего. А вы пока тоже обсудите, с какой одежды вот эта черная нитка свалиться могла. Оказывается, на девушек разговоры об одежде… положительно влияют.
И подмигнув Олаву, он как ни в чем ни бывало утащил меня в коридор, хлопнув напоследок дверью. Оставляя в комнате четыре пары глаз, изумленно глядящих вслед — Олава, Джен, Тушкана и белки.
Колотить по спине было неудобно, да и жалко. Моя ж спина-то, любимая.
Поэтому я устроилась поудобнее, сердито сдула с лица упавший локон, подперла рукой подбородок и спросила:
— И куда мы меня тащим?
Мимо проплывали, подрагивая, картины, окна, каменная кладка стен и прочие достопримечательности, которые я могла обозревать сверху.
— Мы тебя тащим к ректорше вашей. Объясним ситуацию, расскажем версии. Пусть прикажет собрать весь народ, обитающий в этом Замке, в общем зале. Там вроде как навели порядок уже. Выходы перекрыть, ищеек держать наготове. Пусть менталист заберется в мозги, кому надо, и тут же возьмем гада.
Слегка покачиваясь, Морвин начал спускаться по очередной лестнице на первый этаж, где был кабинет Леди Ректор.
— Хм. А почему мы меня тащим?
Его ладонь по-хозяйски похлопала через платье выдающуюся часть моего организма.
— А чтоб тебе лучше думалось. Говорят, если кровь к голове приливает, мозги хорошо работают. Так что пока идем — думай, Ледышка! Какие два имени называть будем. Одно я, одно — ты. Думай.
Глава 48
Думать…
Что ж. Думать я умею. За много лет сидения в панцире «думание» на разные темы было иногда единственным развлечением — думала я даже слишком много. Ну еще книги спасали. Среди них попадались детективы. Поэтому — приступим.
— А ты кого, кстати, решил назвать? Чтобы я не повторялась, — спросила я на всякий случай у Морвина. Вернее, у затылка Морвина, с которым я разговаривала — просто потому, что разговаривать с лицом проблематично, когда ты висишь на плече, повернутая к миру… э-э-э… неправильной стороной, в общем.
— Эван Рок.
— Почему?
