Хлопает дверь.
Я остаюсь одна. Но если права — очень ненадолго.
Кажется, это будет невероятно трудная ночь.
Морвин вернулся быстро. Даже очень быстро. Впился в меня с порога тревожным взглядом — словно боялся, что я уже сбежала. А я смущенно выглядывала на него из-под одеяльного капюшона одними глазами, пряча улыбку под слоем плюшевой ткани. Убежать я не могла уже физически. И он это, кажется, прочитал в моих глазах, потому что тоже разулыбался.
— Ну что, Ледышка — чем займемся? Я выспался, а ты?
Он прошел в комнату и аккуратно запер дверь на ключ. У меня по спине побежали жирнющие мурашки.
— А я еще глаз не смыкала сегодня, — проворчала я.
— Можешь засыпать, как только захочешь. Моя кровать в твоем полном распоряжении, — хмыкнул Морвин и направился прямиком к шкафу.
Я невольно задержала дыхание. Сердце пустилось в пляс. Кто бы сказал, что красивее любимого мужчины в одном полотенце может быть только мокрый любимый мужчина в одном полотенце. Потемневшие влажные волосы закурчавились, капли воды блестят на коже и стекают вниз…. Ну за что мне такие испытания! Хуже быть не может.
Может, поняла я, когда сообразила, что он открывает шкаф не просто так. И что «не из стеснительных» — тоже было сказано не для красного словца.
Хорошо, что у шкафа — широкие дверцы, и когда они открыты, не видно, что за ними происходит. Плохо, что у меня такое богатое воображение.
Куда-то на пол полетело белое полотенце.
— Ты чего там пыхтишь, а, Ледышка? — вкрадчиво поинтересовался у меня шкаф.
Я выразительно промолчала в ответ и на всякий случай снова задержала дыхание.
Тишина полнилась подозрительными шорохами.
— Да, и глазки можешь уже открывать, не страшно, — продолжил потешаться надо мной Морвин, на этот раз совсем близко.
Я с опаской приоткрыла один глаз и выдохнула.
Морвин высился над кроватью темной скалой и вытирал волосы, отфыркиваясь. И по счастью, он был в домашних черных брюках из мягкой ткани. Я окинула его задумчивым взглядом и пробормотала:
— Кажется, уже хочу…
— Чего-чего?! — аж поперхнулся он.
— Спать хочу, вот чего! — подняла я на него сердитый взгляд, смущаясь. Нет, ну правда — как не стыдно в таком виде разгуливать?! До сих пор не могу привыкнуть. Передо мной маячит вполне реальная угроза помереть от разрыва сердца в восемнадцать лет. — Ты же сказал, как только захочу спать — могу отправляться.
Да. Я трусиха и собираюсь позорно сбежать от соблазна самым доступным образом — крепко уснув.
— И сколько раз я зарекался давать опрометчивые обещания красивым девушкам… — вздохнул Морвин. — Ну иди! Я к тебе позже присоединюсь.
Час от часу не легче. Вот как тут прикажете быть приличной и добропорядочной барышней? Одно неприличное на уме.
И тут в дверь постучали.
Морвин тут же напрягся. Кивком показал мне, чтоб я спряталась, прижал палец к губам.
Я откатилась к стеночке, укрылась с головой и притворилась одеялом.
Звякнул ключ, скрипнула дверь.
— Привет! Прости, что так поздно.
С удивлением узнала я голос Гордона.
— Да ничего. Что хотел? — настороженно поинтересовался у него Морвин. Судя по звучанию голосов, дальше порога ночного визитера не пустили. И правильно.
— Ничего особенного. Всего лишь поздравить с победой. Не успел днем. Жаль, что не мы с Солейн — у меня все же была надежда хоть так ее завоевать. Подарить ей… волшебный Замок. Но что поделаешь. Как говорится, в мире всего мало, а всех — много, и всего на всех не хватает.
— Спасибо за поздравления, но пока не с чем. Не люблю торопить события и загадывать наперед. Ты тоже молодец! Достойный противник. Соревнование было честным. Был рад с тобой познакомиться.
Они замолчали оба на пару мгновений, как будто Морвин ждал, пока Гордон поймет намек и уберется восвояси.
Наконец, дверь снова хлопнула, и я физически почувствовала, что чужой человек ушел. Выглянула снова. Морвин стоял у закрытой двери, задумавшись. Потом вскинул голову и оглянулся на меня. Мягкая улыбка на его лице вернула мне хорошее настроение.
— Ложись спать, Маэлин, если хочешь. А я пока делом займусь. Сам вымылся, пора и меч почистить. Мне только что напомнили о важной вещи. Можно выигрывать сражение за сражением сотню раз, но достаточно проиграть одно решающее, чтобы проиграть всю войну. Так что… мы должны быть готовы к любым неожиданностям завтра.
— Но ведь все сражения позади? — удивилась я. — Мы прошли испытания, врагов не осталось, заговоры вскрыты…
Морвин неопределенно пожал плечами. На его лицо легла тень.
— Будем надеяться, будем надеяться…
Я легла на бок у стены, свернулась калачиком и принялась умиротворенно наблюдать за практически священнодействием. Живо вспомнилась наша с Морвином вторая встреча в зеркале — когда я, словно завороженная, наблюдала за тем, как он протирал лезвие меча смоченной маслом тряпкой, за гипнотическими движениями сильных пальцев, за тем, как тени пляшут на сосредоточенном лице… Как все поменялось за недолгое время, что прошло с того момента!
Кажется, теперь расставание даже на одну ночь превратилось для меня в непосильную задачу.
Он стал моим воздухом.
