По дороге к постели я робко дотронулась до невесомой пурпурной ткани платья, что аккуратно висело на дверце шкафа на плечиках. Такая красота… мне безумно захотелось увидеть свое отражение в этом платье в глазах любимого мужчины.
Мечтательно вздохнула, подошла к постели, небрежно бросила на нее полотенце, потянула за ленту халата…
И замерла.
На подушке лежал белый конверт. На нем изящным размашистым почерком было написано:
Я села на кровать, почти рухнула — ноги ослабели. Перед глазами все поплыло, по спине побежал холодок.
Неужели это оно — то неожиданное препятствие, которого я подсознательно ждала все это чудесное утро?
Чем дольше я смотрела на конверт, тем меньше мне хотелось его открывать. Вообще притрагиваться не хотелось — словно передо мной был не клочок бумаги с тонкой вязью чернил, а опасное, гадкое насекомое.
Я сидела, и сидела, и гипнотизировала конверт взглядом — как будто от того, что я на него смотрю, он сам собой куда-нибудь испарится, и я смогу представить, что вовсе его не видела.
Наверное, я просто не верила в то, что могу быть просто так, без оглядки счастлива. Ведь бывают же люди, у которых как-то по жизни все легко! У меня никогда так не было. Почему сейчас должно было что-то измениться?
Когда раздался тихий стук в дверь, я едва не подпрыгнула.
— Войдите! — проговорила отчетливо, опомнившись и прочистив горло.
Дверь осторожно скрипнула.
На пороге стояла Солейн — в том самом черном брючном костюме, в котором я встретила ее в Академии впервые. Фиолетовый камень на шее переливался аметистовым светом как живой. Зеленые глаза впились в меня настороженно.
— Чего тебе нужно? — немедленно вскочила я. Вот уж кого хотелось видеть здесь меньше всего.
Солейн стрельнула глазами в сторону платья, потом снова пробежалась изучающим взглядом по мне, и наконец, остановилась на белом конверте, что все так же лежал на кровати, нераспечатанный.
Она закрыла дверь и по-хозяйски заперла ее на ключ, который торчал изнутри. Мне все меньше это нравилось. Но, по крайней мере, со мной была моя защитная Сфера, да и ледяная магия, которой я владела все лучше и лучше, придавала уверенности. Так что я постаралась не показывать страха.
— Если ты тоже пришла меня поздравить, то хочу заверить, что после вчерашних поздравлений твоего Гордона я меньше всего настроена…
— Почему ты не открыла письмо?
Я запнулась.
Ах да. Это же очевидно.
— Опять ты? Очередная мерзкая сплетня? Или что ты там еще написала?
— Сама посмотри, — пожала плечами Солейн. — Неужели тебе не любопытно узнать еще один секрет своего огненного мага?
Огромным усилием воли я сдержалась, чтобы не взорваться и не набросится на гадину с кулаками.
— Я открою конверт! Но только вместе с ним. Мы вместе почитаем, что ты там понаписала. Больше я не попадусь на ту же удочку. Если он мне что-то не сказал, значит пока рано. Я ему доверяю. Иначе… иначе нет смысла.
Двумя пальцами, едва скрывая брезгливость, я подхватила письмо и сунула его в подвернувшуюся кстати маленькую сумочку, которую я приготовила для путешествия — темно-серый мешочек из тонкой ткани с небольшой петлей, который полагалось носить на запястье. Отнесу Морвину. Мы разберемся вместе.
Я резко развернулась к Солейн. Она по-прежнему стояла на пути к двери, внимательно меня разглядывая.
— Дай мне пройти!
Красивые губы Сол изогнула изящная улыбка.
— Надо же! А ты поумнела, Эмма! Что ж. Сама виновата. Я хотела применить самый щадящий способ. Придется прибегнуть к радикальным мерам.
Она коснулась камня на шее — он мигнул раз, другой…
Черты Солейн исказились и поплыли.
В полном остолбенении я следила за метаморфозой.
И в конце концов уставилась на собственное лицо.
Глава 60
Не то, чтобы это было чем-то сверхъестественным. Я и так видела свое лицо каждый день, когда смотрела на Джен. Но даже с сестрой у нас были минимальные отличия, которые глаз фиксировал сам собой, по привычке. Немного другие цвет волос и длина, прическа, выражение глаз… кто хорошо нас знал, редко путал. Даже Морвин не спутал в первый же день знакомства с обеими. Но тут…
Абсолютное сходство, достигнутое магическим путем — оно пугало до жути. Все различие лишь в одежде — Солейн по-прежнему была в своем черном костюме и с камешком на шее.
А потом она скопировала мой любимый жест — указательным пальцем к подбородку, задумчивый взгляд на окно… и у меня по спине побежали ледяные мурашки. Если добавить к магии метаморфа еще и великолепные актерские способности Сол… горючая смесь. Взрывоопасная.
— Я даже спрашивать не буду, зачем тебе это! — строго сказала я, отмерев. — Только попробуй сделать шаг за порог в таком виде!
На кончиках моих пальцев уже змеилась синими искрами ледяная магия. Но пускать ее в дело я пока не решалась. Было непонятно, как подействует на живого человека. Это штору можно разморозить без последствий. А если мое оледенение будет стоить Сол ампутации ног? Или вообще — смерти от переохлаждения? Она, конечно, гадина, но не сделала еще ничего, что бы заслуживало такого.
