Поддаюсь порыву и обнимаю крепко ее за шею, кладу подбородок сзади на плечо. Хотя с огромным удовольствием и придушила бы тут же, по-родственному.
— Какая же ты дура, Сол! Ну почему сразу не призналась нам с Дженни? Мы были бы счастливы узнать, что у нас есть двоюродная сестра. Ну подумаешь, немножко стерва и зараза… но сестер же не выбирают!
Глава 62
Она сердито поводит плечом, чтобы стряхнуть мои неловкие обнимашки, но не делает попытки отстраниться. Только по-прежнему закрывает лицо.
— Как… ты догадалась?
— Мне давно покоя не давали все эти твои странности. А сейчас… ты просто когда ревешь, становишься похожа на Джен. У меня вдруг как щелкнуло. И ты слишком очевидно с самого начала пыталась занять мое место — во всем. Непонятно, с чего бы вдруг. И кстати, мне тебя по-прежнему хочется придушить!
— Так, Эмма! — вмешивается решительно Морвин. — Или души уже, или отойди от нее! Я не слишком доверяю змеям, даже если у них вырваны ядовитые зубы.
Вздыхаю и все-таки разжимаю руки. Осторожно застегиваю платье на спине Солейн — застежка слушается меня, как ручная. Во-первых, я никогда не цеплялась за вещи, потому что слишком хорошо знала, что такое настоящие драгоценности, которые не купишь ни за какие деньги. Ну а во-вторых… если я не застегну, оно просто-напросто упадет уже с Сол, а мне бы меньше всего хотелось этого! Вдруг не успею Морвину глаза закрыть.
— Ну почему мне досталась в сестры такая наивная дурочка… — шепчет Солейн, но голос у нее — совершенно сбитый с толку, и последние следы ехидства облетели с него, как шелуха.
Улыбаюсь украдкой и поднимаюсь с пола — с трудом, ноги еще не очень хорошо слушаются. Просто мне не хочется, чтобы Морвин слишком за меня волновался. А я давно научилась различать его истинные эмоции через иронию. Волнуется.
С огромным удовольствием возвращаюсь в его объятия, в которых так тепло и безопасно.
— И я что-то не понял — где твой панцирь? — беспокойно ощупывает меня взглядом с ног до головы, хмурит темные брови.
Улыбаюсь довольно.
— А у меня все лучше получается им управлять! Все ты, между прочим. С тобой моя магия начинает слушаться. Потоки силы расплетают узлы, расправляются… как лепестки розы. Это так удивительно и странно! Помню, в наш первый день здесь я чуть на расшибла Солейн нос своей Сферой. А вот прошли какие-то считанные недели — и щит даже почти пропустил Дженни! И совсем пропустил мою… еще одну сестру. Он ведь только на людей реагирует. А Сол… не очень человек. Кста-ати, сестренка, может, уже хватит прятаться, и ты покажешь нам свой истинный… Сол!!
Солейн успела вскочить и пробежать до двери, и теперь резко дергала ее, но та была заперта на ключ. Которого в двери не было. Дернула еще раз — чуть ли не шипя, как разъяренная кошка.
— Так вот зачем ты запирал… — удивленно пробормотала я.
— Конечно. Чтобы она не сбежала раньше времени. А ты что подумала?
— Ну… — я отвела глаза. Даже вспоминать не хочется, что я подумала.
Морвин вспыхивает, в глазах искрит гнев.
— Ледышка, и ты хоть на минуту могла допустить, что я поведусь на эту дешевку? Ты мне до такой степени не доверяешь?
Ох. Кажется, у нас есть шанс впервые поссориться с моим огненным. Не хочу-у-у!..
Тянусь на цыпочки и чмокаю его в щеку.
— Ну прости! Я думала, ты на пороге застыл, завороженный прекрасным видом. Откуда мне было знать, сидя в шкафу, что ты просто планы стратегические строил?
Морвин ворчит что-то недовольно, а я все же оборачиваюсь.
— Кстати о прекрасном виде. Ну Со-ол, ну покажись уже! Что такого ты прятала своим артефактом? Нам-то ты можешь довериться!
— Действительно, мы ж теперь лучшие друзья! — язвит Морвин. — Ничто так не сближает, как попытка укусить исподтишка!
Я тихонько толкаю его локтем в бок.
— Ну она же не сделала ничего по-настоящему ужасного. Никого не убила, не ранила… она даже обо мне переживала, чтоб мне в шкафу сидеть было удобно!
— Ледышка, какой же ты у меня еще глупый, доверчивый ребенок! — возводит глаза к потолку Морвин.
Солейн тяжело дышит, стоя к нам спиной… а потом медленно поворачивается.
И всякие споры застревают у меня в горле. Нет, я, конечно, ожидала чего-то в этом духе, но реальность оказалась… еще более странной.
У Солейн была ярко-розовая, как небо на рассвете кожа. Уши — слегка крупноваты и заостренные на кончиках. Ногти тоже острые, словно коготки, и она держится за горло, словно пытается привычным жестом нащупать камень, которого больше нет. Волосы, пока мы с Морвином препирались, незаметно посветлели и оказались золотистыми — совсем как у пропавшего дяди Эварда, если верить описаниям. Глаза — бледно-голубые, прозрачные, почти бесцветные. Миндалевидные и по-кошачьи вытянутые уголками к вискам. Ни следа от роковой томной красотки, какой она хотела всегда казаться — но это была еще более экзотическая, утонченная красота…
Правда, у этой красоты из-под пухлых губ торчали два вполне приличных таких, размером с полмизинца, клыка. Как у кабанчика.
